– Убежден, что нет, милорд, – отозвался адвокат. – Но у них может быть ордер на арест мистера Харли. Я понимаю, милорд, он ваш близкий друг, и готов защищать его в суде, но…
– Он мой близкий друг и родственник! – громко, так, чтобы слышали даже изгнанные из холла слуги, сказал Курт Мак-Феникс, глядя прямо на меня. – Это немного меняет ситуацию.
– Не для английского закона!
Но я видел, как приободрился Фариш, как кто-то из лакеев расправил спину и встал возле двери плечом к плечу с гробовщиками, как перестала рыдать впечатлительная Джейн. Заявление Курта ничего не меняло для английского закона, но люди в доме на Беркли-стрит, в самом центре Лондона, не были англичанами.
– На моей двери висит герб Кемпбеллов, а значит, здесь Шотландия, мистер Эдвардс, добро пожаловать! – широко улыбнулся Курт. – Мистер Харли – мой вассал и родич, он находится под моей рукой, и я за него отвечаю. Если у Столпола есть претензии к моему родичу, я вступлю в переговоры. Завтра. Не так ли, доктор? – он снова посмотрел на меня. – Я очень устал, а мне рекомендован полный покой.
Повинуясь его знаку, Фариш внес стакан с водой; Курт достал из кармана пакетик с порошком, высыпал себе в рот и запил горькое лекарство.
– Мне прописано снотворное, мистер Эдвардс, у меня болят глаза и голова. Я только что упал с лестницы от слабости, вот ссадина, могу предъявить синяк на бедре. Вы и доктор Патерсон возьмете на себя труд объяснить все это инспектору Слайту. Тем временем Роберт проспится и даст показания вам, мистер Эдвардс, исходя из них, мы выработаем дальнейшую стратегию.
Я смотрел на него с гремучей смесью восторга и неодобрения.
Он все-таки сдержал слово, он нашел Харли раньше полиции и сумел, пусть не в сейфе, пусть в гробу, но провезти его через всю страну в обход постов и патрульных машин. Он выиграл время, необходимое для анализа ситуации, и мог позволить себе отдохнуть; проснувшись, он получит нужную информацию и проработает следующий ход.
Я видел Стратега за привычной работой.
Я впервые видел Стратега в деле.
Соперник промазал, и красный шар застрял в лузе шикарной подставкой. Милорд усмехнулся и принялся катать шары, разбирая снукерный стол по лакомым кусочкам. Милорд предпочитал играть через черный.
Мистер Эдвардс уже имел возможность наслаждаться точной игрой Мак-Феникса, а потому воспринял его слова как приказ по армии, притерся к ситуации и принял новые правила. Вместе с правилами он принял на себя командование гарнизоном, избавляя меня от лишних хлопот.
– В таком случае, – спокойно сказал он, поправляя очки, – вы, милорд, отправляетесь спать. Доктор Патерсон следит за четким выполнением предписаний профессора Гаррисона. Я беру на себя переговоры с полицией и допрос мистера Харли.
Я глянул на дверь, в которую продолжали безжалостно колотить, представил себе состояние Френсиса Слайта и малодушно решил, что пока мне лучше не встречаться с моим добрым другом. Убедить его в моей непричастности будет нелегко, а в таком состоянии он наговорит никому не нужных резкостей.
В способностях же мистера Эдвардса заставить Слайта вести себя с максимальной корректностью я почему-то не сомневался.
Поэтому я кратко кивнул адвокату, принимая намеченный план действий, и подошел к Мак-Фениксу, все еще смотрящему на Дракулу в гробу.
– Красиво получилось, – вздохнул Курт, когда я тронул его за плечо. – Роб оценит.
– Кто автор?
– О! – протянул Мак-Феникс. – Мне до него далеко. И Харли далеко со всей его гениальностью. Сколько Роб мучился с интерьером «Клеопатры», а саркофаги стали последней каплей иронии! Харли рыдал оттого, что идея принадлежит не ему!
– Имени не назовешь, я правильно понял? А кто эти люди? Частные детективы?
– Ну, эти скорее охранники, – отмахнулся лорд, медленно поднимаясь по лестнице. – Так, исполнители чужих планов. Джеймс, пойдем, а то я усну прямо здесь.
Я довел его до спальни, он сильно хромал и тотчас упал на кровать, сделав едва заметный раздраженный знак камердинеру. Тот флегматично склонил голову и скрылся за дверью, не произнеся ни слова. Я поморщился, представив, о чем подумал вышколенный слуга Мак-Феникса, обернулся к лорду, чтобы выразить протест, и заметил, что он почти отключился.
– Подожди, Курт, не спи! – немедленно затряс я лорда. – Тебе нельзя так спать, нужно раздеться и обработать рану!
– Джеймс, какой ты шумный и неромантичный! – скривился Курт, не открывая глаз.
– Ну да, ну да, – закивал я, обнимая его за плечи и помогая подняться. – Твой обожаемый Харли тоже обвинял меня в нелюбви к романтике. Давай, милорд, нужно снять рубашку.
– Забавно, – сонно хмыкнул он, устроив голову на моем плече, пока я возился с пуговицами. – Это глупо, но мне, пожалуй, нравится болеть: обнимают, раздевают. Только молнию не дергай, нежнее, парень!
Я, взявшись было за джинсы, чертыхнулся, аккуратно оттянул пояс и убедился в том, что лорд живет согласно шотландской традиции. И что мои нехитрые действия возбуждают Мак-Феникса не хуже изысканных ласк.
– Курт, ну какого черта! – не выдержав, выругался я. – Когда это кончится?
