Проходя мимо спящей жены, он взглянул на нее и остановился, сперва удивленный неожиданным, каким-то безмятежно счастливым сквозь сон выражением лица, а потом и позой ее.
Елена лежала раскрытая, навзничь, голова чуть склонилась с подушки к краю тахты, и черные распущенные волосы свешивались чуть не до самого пола. Свет электрической лампы, накрытой высоким зеленым абажуром и оттого зеленоватый, падал на ее лицо, придавая густым волосам оттенок глубокой чернеющей зелени, — так иногда отсвечивают под солнцем черные водоросли в зеленой воде, незаметно колышимые слабым течением. Никита чувствовал литую тяжесть этих спокойно струящихся волос, и ему неудержимо захотелось поднять их и положить на грудь Елены… Будто по контрасту с волосами, неестественная бледность заливала лицо, на котором чуть вздрагивали тени под глазами, словно Елена только притворялась спящей и наблюдала за ним сквозь длинные опущенные ресницы.
Забывшаяся в полусне-полудреме и, должно быть, прождавшая его всю ночь, Елена была красива сейчас. Глядя на нее, Никита едва ли не впервые подумал, что недооценивал ее красоту, более того — как будто не замечал никогда, хотя и знал, что она красива, и уж точно — никогда не говорил о ней. Привык… Впрочем, и сейчас мысль об этом была мимолетной. Он, однако, проследил взглядом гибкую линию ее легкого тела и обнаженной руки, вытянутой вверх с какой-то подчеркнутой картинностью, — даже это раздражало его. Зачем еще она не позаботилась о свете?! Ведь телесное тепло скрадывалось зеленоватым свечением лампы, холодным, как характер Елены… Неужели она не понимает, что от себя не уйдешь!.. Никита перевел взгляд от плеча к груди, отметив изящную выпуклость темных сосков под прозрачной голубизной рубашки. Гибкая эластичная ткань, сочившая рассеянный свет, плотно облегала широкие бедра, скрывая под тонкою паутиной глубокие тени. Стройные ноги с хрупкой щиколоткой были положены одна на одну и вытянуты, как у важенки — дикой самки северного оленя, отдыхающей после трудного бега, и свет отчего-то дрожал на гладкой коже коленной чашечки.
Никита точно знал, что так вот, такою, впервые видит Елену, и даже подумал, что обычно она спит свернувшись клубочком, только уши торчат из-под одеяла, однако ощущение того, что все это уже давно знакомо ему, где-то когда-то видено им, — это ощущение неприятно поразило его, так что даже захотелось разуверить себя в этом… Он подошел ближе, наклонился, взял на ладонь темные струящиеся волосы и уже занес руку, чтобы опустить их на грудь, и тут, глядя на пульсирующую жилку на виске Елены, понял, что от малейшего прикосновения к телу она очнется… Неужели же она раскрывшись забыла, что он еще не ушел, еще дома?..
И Никита отвел руку.
Смоляная прядь по-прежнему свешивалась почти до пола и слабо покачивалась — черные водоросли в зеленоватой толще морской волны…
По звуку мотора узнав подъехавший к соседнему дому газик начальника строительства, Басов не ошибся, предположив, что Гатилин вернулся с объектов.
Мужик широкой кости, широкого характера и по натуре довольно дотошный, Гатилин не привык успокаиваться в делах, пока сам не проверял все до точки. Отчасти сказывалась в этом выработанная годами привычка, принцип доверять, да не слишком увлекаться доверием, — а тут еще больше усердствовал он из-за того, чтобы все видели, как сам Гатилин мотается по стройке ночь напролет — один, без главного инженера и начальника штаба. Его подхлестывало, подгоняло уязвленное самолюбие, но имелся здесь у Виктора Сергеевича и свой, дальний прицел: перекрытие пройдет, а работы впереди пропасть, и тогда он с каждого спросит, потребует, чтобы выкладывались не меньше, чем он сейчас…
Ночная передислокация тяжелой техники прошла нормально, Виктор Сергеевич остался доволен. Он как-то забыл, что на штабе, при обсуждении исходных позиций для экскаваторов на день перекрытия, сидел молча, сам уже заранее решив, где какую машину нужно поставить, и, лукаво сощурившись, ждал, как распределят технику Силин Гаврила Пантелеймонович и Коростылев, которым Никита поручил подготовить вопрос. Басов, догадываясь, видно, отчего Гатилин такой смурый, спросил, когда Коростылев кончил докладывать:
— Ну как, Виктор Сергеевич, правильно? Утвердим?!
Не имея ничего возразить, Гатилин предложил:
— Может, пораньше выдвинем — на день, на два?! Особенно экскаваторы…
— Не стоит, — отклонил Коростылев. — Лишний запас времени будет только расхолаживать людей.
— Смотрите… — протянул Гатилин, уходя от спора. В конце концов, тому же Коростылеву и Силину обеспечивать перегон техники.
