— Вот всегда вы так!.. — обреченно махнул Снегирев. — Ни одного дела не даете до конца довести! Как будто я хуже других…
И, взъерошив вихры, сорвался, кинулся к двери. Обидно… «Согласен, не согласен…» — передразнил Басова. Да он сам уедет, вот и все! Стараешься, как лучше, а тут…
За пять шагов, которые отделяли его от двери и которые надо было пройти под взглядом товарищей, плечи Виктора поникли, шаг потерял упругость, уверенность, и если бы его окликнули, остановили, он, пожалуй, вернулся бы и, безучастный, досидел до конца совещания. Но никто не решился на это. Никита смотрел на его демарш спокойно, и Виктора по инерции вынесло в коридор.
Проследив за Снегиревым усталыми серыми глазами, за дверью, хлопнувшей вслед, Басов сказал, словно на свои мысли ответил:
— Конец — это когда агрегаты пустим. А кто включит рубильник, — наверное, уж не Басов, а Снегирев… — И, усмехнувшись, повысил голос: — Что же, товарищи, вернемся к нашим баранам? Дела сами не ходят…
Колонна Бородулина была на пути в Барахсан, а навстречу ей уже шла другая, которую вел Снегирев. Готовились еще две. Чтобы обеспечить непрерывную работу трассы, с объектов были сняты почти все машины. Водители на трассе сменялись через шесть — восемь часов, по двое-трое суток не вылезая из кабин. Автофургон ремонтников, как челнок, сновал из конца в конец зимника, и слесарям было, пожалуй, труднее всех. Машины не выдерживали предельных нагрузок. Ремонтировать их приходилось на ветру, на морозе — люди уставали, но трасса действовала; шлагбаум закрывали только в дни лютых метелей. Актированных дней в Заполярье немало, поэтому едва устанавливалась сносная погода, приходилось снова спешить, чтобы наверстать упущенное время. Довольно скоро выяснилось, что для обеспечения порядка на трассе необходимо подчинить действия всех, теперь уже четырех колонн и отряда ремонтников, единому руководству. Думая о будущем начальнике трассы, Басов колебался в выборе между Бородулиным и Снегиревым. Надеялся, что кандидатуру Бородулина станет отстаивать Силин, но Гаврила Пантелеймонович отнесся к его предложению холодно, без былого интереса.
— Сомневаюсь я в нем, — прямо сказал он.
— Зимник пробил, трассу наладил, а тут, думаешь, завалит?! — Никита поднял брови и напомнил: — Ты выдвигал!
— Завалить, может, и не завалит, а навряд ли согласится. Себе на уме мужик. Боюсь, сознательности не хватит…
— Темнишь ты, Гаврила Пантелеймонович! Все мы себе на уме, так что говори ясней. Мы же ему простор даем, инициативу…
— Он на эту инициативу… — вздохнул Силин и помолчал. — Я и сам его в уме держал. А он, еще от первого рейса машина не остыла, прибежал: не забыл про экскаватор? Пересаживай!..
— Почему на экскаватор?! — не понял Басов.
— Да обещал я ему как-то, — признался Гаврила Пантелеймонович. — А он мало что сам, так еще двух человек за собой тянет — экипаж… Текущего момента не чует.
Никита задумался. Ясно было, что у Бородулина с Силиным на тычки пошло. Одно дело — проситься, другое — работать. А факты: бородулинская колонна меньше других потеряла машин; у нее солидная экономия времени погрузки-выгрузки; высокие показатели по тонна-километрам; и как следствие всей организации — оборачиваемость. Все колонны управляются сделать три-четыре рейса, а он за это же время — пять. Бородулинская колонна лидирует из рейса в рейс — случайным везением это не назовешь, а с фактами нужно считаться. Неприязнь к нему тоже факт, но симпатии, антипатии приходят и уходят. И если бы тот же Силин остался верен себе до конца, он бы тоже сказал, что храпоидолом можно сделать один рейс, ну, два, а изо дня в день так не помотаешься… Чему-то нужно учиться и у Бородулина.
— Все-таки пригласите его ко мне, — попросил Басов Силина.
Когда Бородулин, скованный басовским приглашением, не такой размашистый, как на зимнике, пришел к нему, Никита, порасспросив о трассе, сказал:
— Есть мнение, Алексей, назначить вас начальником трассы. Что скажете на это?
Бородулин не ожидал после острого, на высоких нотах, разговора с Силиным такого предложения. Но понимал: ему или не ему, а кочевое хозяйство на трассе разрослось настолько, что нуждается в одной голове. И он бы смог, дело нехитрое, но стоит ли?.. Наметил себе, как отделаться поскорей, а его выше загоняют. Не пришлось бы потом локти кусать…
Чувствуя, что Алексей заколебался, Басов шутливо подзадорил:
— По Барахсану молва гуляет: Бородулин везучий, с Бородулей не пропадешь… Слышал?!
— Голова есть — не пропадешь и без Бородули, — глухим от волнения голосом ответил Алексей. Он принял басовскую похвалу за приманку, да не знал, как лучше, без обиды для обоих, уйти от этого разговора. Ведь откажется он — Басов обидится как пить дать, а ему не хотелось терять уважение такого человека.
— Работа трудная… — повторил Никита.
— Особенно для меня, — согласился Бородулин, потирая ладонью виски и шею, что делал крайне редко. Не часто приходилось ему думать так быстро и сразу о многом.
