– Вы в частной клинике Веллингтон. Анна, сейчас мы введем вам обезболивающее и успокоительное, и вы немного поспите, а позже мы поговорим, – голос был приятный и успокаивающий, Анна кивнула и вскоре провалилась в пустоту.
Когда она вновь очнулась, боль была не такой сильной и девушка почувствовала облегчение. Аня открыла глаза и обвела палату изучающим взглядом, наткнулась на женщину в кресле.
Внутри что-то зашевелилось, что-то липкое, болезненное. Аня всматривалась в заплаканное, осунувшееся лицо, пытаясь ухватиться за ниточку, которая мелькала в голове, но ничего не выходило. От досады хотелось скрежетать зубами. Тут же пришло ощущение, что это уже с ней было. Перед глазами возникла та же женщина только чуть моложе, лицо такое же измученное. А потом начался калейдоскоп картинок, повергающий все ее существо в ужас и страх. В голове мелькали образы: темноволосая женщина в крови что-то кричит, но насильников это не останавливает. Аня содрогнулась и начала задыхаться, зажмурила глаза, но картинка не исчезла, а приняла другую форму: темная комната, из зеркала на нее смотрит девушка с разбитыми в кровь губами, она что-то шепчет, что-то кричит, но сзади мужчина. Аня не могла разглядеть его лица, лишь услышала хриплый голос: «Я хочу, чтоб ты точно знала, кто тебя трахает…».
Сердце дрогнуло, Аня замотала головой, но голос не замолкал. Ее трясло как в лихорадке, слезы катились по щекам. Женщина подбежала к ней и начала гладить по лицу, плача вместе с Анной.
– Девочка моя, все хорошо, родная. Я здесь, милая, я здесь! – она прижала ее голову к груди, не переставая целовать и гладить. Аня начала потихоньку успокаиваться. Образы исчезли, но внутри поселилась пустота и невыносимая боль. Было чувство, что жизнь медленно покидает тело.
– Что происходит? – тихо спросила она, когда окончательно пришла в себя. Аня, по-прежнему, не могла ничего понять, как не пыталась напрячь память.
– Нюра, а ты не помнишь ничего? – спросила женщина со слезами.
У Ани ком встал в горле, она попыталась сглотнуть, но ничего не выходило. В голове проносились смутные воспоминания, связанные с этой женщиной, картинка складывалась: перед глазами стояло детство, юность, университет, но дальше ничего, словно жизнь оборвалась. В сердце разрастался страх, он опутывал как паутина и высасывал остатки сил.
– Бабушка, что случилось? Почему я в больнице? Что происходит? Что вообще произошло? Я ничего не помню! – в отчаянье прорыдала Аня.
– Нюрочка, успокойся, милая. Тебе нужно отдыхать, не надо сейчас… – ласково попросила ее Маргарита Петровна. Но разве это было возможно?! Кто бы смог оставаться спокойным, когда из памяти исчез огромный кусок жизни, а, что огромный, Аня могла даже по палате понять. Это была палата класса «люкс», на которую у них денег быть не могло. От неизвестности и предчувствия чего-то ужасного хотелось лезть на стены. Но облегчать ее муки никто не собирался, бабушка мягко обходила вопросы о случившемся стороной, а врачи говорили, что память должна сама восстановиться.
Однако, как Аня ни старалась, ее память хранила все в тайне. С каждым днем вопросов набегало столько, что голова кружилась.
Аня даже не помнила, сколько ей сейчас лет, не говоря уже о том, как она оказалась в Англии. Но, если день терзал ее вопросами, то ночь разрывала одним и тем же сном: все та же девушка, а точнее, это была она, и скрытый темнотой мужчина. Боль, кровь, слезы и этот голос. Он преследовал ее, он пугал и манил. Она ненавидела его и в то же время хотела слышать снова и снова, но, когда он звучал в ее голове, она испытывала первобытный страх. Леденящий кровь ужас врывался в ее сердце, заставляя кричать во сне.
Аня не выдерживала такой психологической пытки и спустя пять дней решилась поговорить о ней. Все эти дни Маргарита Петровна не отходила от нее ни на шаг. Читала ей, рассказывала смешные истории о своих учениках, кормила, как маленькую, а иногда просто гладила и обнимала со слезами, но Ане было тоскливо и неспокойно, чего-то не хватало. Ее беспокойство усиливали визиты каких-то людей, которых бабушка наотрез отказывалась допускать к ней, Аня тоже боялась видеть кого-то еще, она себя-то не видела, но судя по рукам, могла предположить, как выглядит.
– Меня изнасиловали? – спросила она на пятые сутки, прерывая голос бабушки, читающей ей книгу. Маргарита Петровна нервно сглотнула, побледнела и отложила роман, глаза наполнились слезами, она попыталась что-то сказать, но тут в дверь постучались, и в палату заглянула девушка со словами:
– Извините, вы не могли бы подойти у нас тут посетительница, она очень настаивает.
Маргарита Петровна с облегчением вздохнула и, поцеловав Аню, вышла. Аня была в гневе от такого наглого побега.
Чуть ли не рыча, она встала с кровати и медленно направилась в ванную комнату. Идти было тяжело, голова кружилась, в глазах темнело, но ее обуревало желание увидеть себя.
