Не переставая троллить друг друга, мы обсуждали какие-то ничего не значащие вопросы и общих знакомых, когда вошли они. Я пишу «они», но на самом деле яркой из них была только она. Я бы не хотел называть ее имени, но предположим, что звали ее Лань. Своими движениями, неловко юношескими, она явно стремилась быть похожей именно на это животное. Она вошла и Артем встал, приветствуя ее. Молоденькая совсем девчонка лет двадцати, она вела себя вольготно и нагло, уселась рядом со мной и стала непрерывно говорить какие-то вещи. Я присматривался – девчонка была хорошенькая, в полурасстегнутой белой рубашке и коротких джинсовых шортах. Она рассказывала, как она не курит кальян, но не может бросить сигареты, о том, что пить она будет виски с колой, и вообще…
Я не переношу тупость. Я не сдержан. Поэтому я начал внимательно поглядывать на нее, прислушиваясь и уже начиная заводится. Артем пнул меня под столом и показал лицом: «Спокойнее». Я уперся в стакан с бульоном и стал вслушиваться еще внимательнее. Последние годы я собираю вот такие вот вспышки тупости вокруг себя, чтобы было, о чем рассказывать – и этот раз меня не разочаровал.
Артем аккуратно, словно ступая на минное поле, спросил:
– Как дела, Лань?
– Ой, бля! – она пригубила вино, а я подавился бульоном, – меня отказываются страховать, суки. Все страховые компании, прикинь?! Мама все обзвонила, чтобы вписать меня в свою страховку, и все соскочили, типа я в черном списке.
Я подумал о том, какое преступление нужно совершить, чтобы тебя в девятнадцать лет добавили в черный список. На ум пришли роковые годы моей молодости, когда одноклассник насмерть забил своего отчима ножом за то, что тот не дал ему карманных денег. Представив эту девчонку с окровавленным ножом, я испуганно отодвинулся. Но выяснилось, что все проще. Она сама уже отвечала на наш немой вопрос:
– Короче, ты же знаешь, что мне подарили тачку? – она вопросительно посмотрела на охеревающего Артема, который вежливо кивнул, – ну так вот, еду я, короче, и тут вижу справа желтый «Смарт», прикинь?! ЖЕЛТЫЙ «Смарт»! И тут понимаю, что их целых шесть разом!!!
Она победно оглядывает нас. Я, честно, не вижу пока ничего удивительного, но мне очень интересно, что там дальше, и я нетерпеливо округляю глаза, словно шесть «Смартов» и меня приводят в ступор.
– Ну так вот, – она продолжает, – и я сбила бабку какую-то тупую. Полкапота нахрен вообще снесло.
Я третий раз с начала разговора давлюсь бульоном, он выливается через нос. В последнем предложении нет сочувствия, только ненависть к бедной, бросившейся на капот «БМВ» бабке. Я вижу расширившиеся от страха глаза Артема, смотрящего на меня и судорожно пинающего меня под столом.
– Да она просто бросилась под капот. Вообще хотели уголовку дать, там такие нервы были у меня на этой Боровой с гайцами, капец. Пришлось двести штук им отдать, чтоб отъебались от меня.
– А как бабка? – аккуратно, подстраиваясь под язык, спрашиваю я. Ее это не интересует. Она равнодушна.
– Понятия не имею, – она закуривает и продолжает. – Ну и, короче, теперь меня отказываются страховать, прикинь?
Артем вежливо кивает, а я понимаю, что, скорее всего, ее мама никуда даже не звонила, а просто пожалела свою машину. А еще больше, видимо, пожалела какую-то неведомую нам бабку. Приходя в себя и уводя разговор от неудобной темы, Артем спрашивает:
– Как учеба?
– Буду бросать. Заебало, – бульон закончился, поэтому у меня просто отваливается челюсть, но теперь она отваливается и у Артема
– Как же так? А родители?
– А я им не скажу. Сперва брошу, потом сами узнают, – она равнодушно оглядывается, показывая, что тема учебы ее мало интересует. Кроме того, у нее непрерывно щебечет телефон и она отвлекается, выясняя, кто и где находится. – Это мое дело. Я уже давно работаю, а на учебе только время трачу…
– А где вы учитесь? – тихо спрашиваю я.
– На юрфаке СПбГУ. Просто не хочу пока терять бюджетное место, – брезгливо говорит она.
Перед тем, как поступить в Бонч, я год учился как проклятый. Конкурс был двадцать пять человек на место. Я похудел на десять килограммов и не видел света дневного. Одним из вариантов поступления для меня был СПбГУ, факультет журналистики – конкурс там был семьдесят человек на место. А на юрфак – сто. Я даже примерно не представляю уровень связей отца этой девочки, чтоб она смогла поступить на бюджетное отделение СПбГУ. Потом я представил, как сообщаю своему отцу, что я УЖЕ ушел из ВУЗа. Он долго бы смотрел на меня в упор, а потом скорее всего просто воткнул бы мне кухонный нож в голову и выбросил труп в окно. Мама бы в это время выкидывала вдогонку мои вещи.
– Мне нет смысла там учиться, – рассказывает она нам, вконец охуевшим от этой невероятной наглости и тупости, доходящей до апофеоза. – Я уже работаю в «Газпроме», – говорит она ключевое слово, победно ухмыляясь молодыми губами. – Я там уже полгода работаю юристом.
– Странно, – не выдерживаю я, – мне казалось, в «Газпроме» требуются юристы с высшим образованием.
