Она смотрит на меня презрительно. Я прекрасно понимаю, о чем речь. Она носит какому-то другу отца по «Газпрому» бумажки и смотрит ему в рот. При этом она числится старшим заместителем младшего говновоза в юридическом отделе. Но она же «юрист в "Газпроме"»!
Мне уже хочется уйти – я боюсь подхватить эту инфекцию тупости и деградировать. Мне кажется, что я сам стал тупее за этот разговор. Но оказывается, он еще не окончен.
– Просто у меня конфликт с одним дебилом в универе, – она говорит это с откровенной злостью недоебанной сучки, – он мне не ставит «зачет». Вся группа сдала, с меня списала, а мне он ставит «незачет». Урод, – добавляет она.
– А в чем проблема? – аккуратно спрашиваем ее мы, стараясь не спровоцировать новый поток ненависти.
– Да пидор просто. Но ничего. Я уже написала в комиссию по этике, что он пытался меня изнасиловать.
Я, просто невероятно прихирев, смотрю на нее, ожидая, что она шутит. Вот сейчас посмотрит на нас и закричит: «А-а-а-а, прикол!». Но она молча пьет вино, злобно сверкая глазами. Я, продолжая не верить, переспрашиваю:
– Погоди… Так он приставал?
– Конечно, нет. Просто пидор, зачет не принимает.
Я уже понимаю, что это просто толковый и честный препод, который не боится отца этой юной психопатки.
– Но заявление ты все равно написала? – я пытаюсь интонацией передать степень тупости ситуации, но это не работает. Она просто молча кивает.
– А если он не примет зачет, то я киллера на «Торе» закажу и его завалят просто.
Артем особенно сильно ударил меня под столом. Уже потом я понял – надо было просто взять заказ.
Я положил свою винтовку СВД в гражданском исполнении в чехол цвета хаки, упаковал целый мешок патронов в специальный хищный рюкзак, сверху примостил пистолет и с чувством выполненного долга, чуть улыбаясь в предвкушении поездки, собрал все в прихожей. Я неофит в мире огнестрельного оружия, и мой восторг, помноженный на врожденный педантизм, превратил все эти сборы в настоящий ритуал. Чуть не подпрыгивая от радостного возбуждения, последним штрихом я сложил в небольшой чемоданчик три оптических прицела – мне привез их старый приятель и сообщил, что подарит тот из них, который мне подойдет. Оформив это сообщение улыбкой сквозь широкую бороду, он оставил меня восхищенно пускать слюну. Еще раз оглядев прихожую, заваленную вещами, я улыбнулся сам себе и пошел спать.
Тир ДОСААФ на Львовской в Питере больше напоминает здание морга. Вокруг нет ни домов, ни заборов, только полупустая забытая улица, всунутая между двумя районами. Мне было назначено на восемь вечера, но нетерпение привело меня почти на час раньше. Я засел в кафе в пятистах метрах от тира, пококетничал сквозь привычную ковидную маску с бариста и уселся пить кофе. Напротив, сквозь безразмерные витрины в пол, высилась громада какого-то бизнес-центра, в проемах окон которого маячили задержавшиеся допоздна клерки. Играл странный блюз, кофе стекал в глотку, и мысли мои текли в сторону философских рассуждений о жизни и смерти.
До того момента, как приклад должен был упереться мне в плечо, оставалось не меньше часа, и я решил не тратить время просто так. Сбегал в машину и, вернувшись за стол, достал маленькую сумочку с прицелами. Сбросил куртку и остался в черном худи с длинным капюшоном. Из него торчала моя лысая голова, покрытая мужественными царапинами от неудачного самостоятельного бритья. Я достал тряпочку и стал тщательно протирать окуляры прицела по очереди, периодически разглядывая их на свету. Сидя смотреть оказалось неудобно, я встал, придерживая прицелы у глаз, и стал с интересом разглядывать окна дома напротив, как будто в упор глядя на жизнь офисного планктона.
Сзади кашлянули. Я, не вздрагивая, оглянулся и уткнулся взглядом в двух низкорослых полицейских, одетых в броники. Оба стояли в чуть напряженных позах в метре от меня и смотрели на здоровенный оптический прицел в руках. За их спиной опасливо и злобно на меня поглядывала бариста – видимо, виновница прихода стражей порядка. Я медленно, как в боевиках, положил прицел на стол. Полицейские сделали полшажочка в мою сторону, держа руки в районе подмышек. Я мучительно выдавил из себя улыбку. Они – нет.
– Добрый вечер, – вежливо сказал один из них и скороговоркой представился: отдел, фамилия, звание.
– Дааа… – промямлил я.
– Вы за кофе уже заплатили? – поинтересовался второй. – Ваша машинка?
За окном было видно мою машину – она там вообще стояла одна. Я удрученно кивнул. Мне предложили выйти. Я согласился, собрал прицелы и вышел наружу в сопровождении коротконогих полицейских, стоящих по бокам, как охрана. Долго и внимательно осматривали мой паспорт, потом так же пристально – права.
– Кого-то высматривали, Александр Тимофеевич, – добродушно спросили меня, – или просто развлекаетесь?
– Ну… – я уклончиво пожал плечами, – я же это…
После этого я выдал что-то неопределенное, состоящее из междометий, убеждая полицию, что я не в себе. В их взглядах читалось недоверие.
