Вот его друг, Александр Д´Арси был человеком совсем иного склада. Редким в их отношениях хозяина и вассала было то, что герцог очень тонко чувствовал отношение де Ланье к придворной жизни и никогда не заставлял своего друга без нужды прибывать ко двору или быть замешанным в очередном заговоре, коих в те времена было множество. Многочисленные члены королевской семьи убивали, предавали другу друга, плетя кружевную сеть интриг вокруг. В отличие от Жиизов нынешний Д´Арси сам никогда не претендовал на королевский трон, хотя при ближайшем рассмотрении его генеалогического древа, становилось ясно, насколько близким родственником он приходился нынешней королеве-матери. Каким-то непостижимым образом герцогу удавалось все это время лавировать между враждующими кланами, интриговать, но ухитряться не порывать отношений ни с одной из противоборствующих сторон и оставаться при этом верным королю. Его величество очень ценил его за это, недруги уважали, а враги боялись.
В бою Александр Д´Арси слыл беспощадным воином, в свете блестящим кавалером. Сотни женщин мечтали сделаться его любовницами, но ни одной из них не улыбнулась удача — в свете никто из них не мог похвастаться близостью с герцогом. Как Д´Арси совмещал в себе все эти черты, было непонятно даже самым родным для него людям. Герцог принадлежал к тем редким господам, что предпочитали решать свои проблемы сами, не перекладывая их на плечи подчиненных. Поэтому и к де Ланье он обращался лишь в тех случаях, когда в одиночку действовать не получалось. Вот и сейчас, когда у его друга началась настоящая семейная жизнь, он старался поменьше отвлекать его от жены и сына. Сам Д´Арси потерял жену пять лет назад, и теперь в его ближайшее окружение помимо сына, деверя и племянника, входил лишь верный адъютант.
Ричард де Ланье с благодарностью думал о Д´Арси, так тактично отстранившемся от его отношений сейчас. Поначалу тот действительно не принимал супругу своего друга, но сейчас все реже старался затрагивать эту тему. Когда Ричард пережидал свой приступ в доме Д´Арси, они почти не говорили о его новой жене, а по нескольким репликам друга де Ланье показалось, что тот смирился с его решением жениться вновь.
Гораздо больше его волновали сейчас отношения с Патриком. Мальчик заметно обиделся на отца. Он и так видел его чрезвычайно редко, а тут в доме появилась женщина, на которую отец стал тратить свое драгоценное время. И на сына времени оставалось все меньше. Поэтому эта неделя, проведенная вместе, пока Сильвия была занята гостями, была очень нужна Ричарду. Они снова сблизились с Патриком, и, кажется, де Ланье даже удалось убедить сына, что Сильвия им ничем не угрожает. Отец и сын фехтовали или ездили верхом днем, читали по вечерам. Их отношения становились все теплее.
Лессаржи уезжали от де Ланье невероятно довольные. Каролина взяла с Сильвии обещание обязательно приехать к ней на свадьбу, госпожа Лессарж благодарила за прекрасно проведенное время и выражала надежду на то, что они непременно увидятся в столице, куда она собиралась за покупками к торжеству. Де Ланье остались одни. И жизнь вновь потекла по спокойному руслу.
Прошло почти два месяца. В декабре Ричарду вновь пришлось уехать, теперь уже на две недели, его присутствие требовалось на военном совете. Сильвии очень не нравились эти отъезды мужа, после которых он возвращался измученным и похудевшим. Однажды их навестил герцог Д´Арси. Был все также неприветлив, но предельно вежлив с Сильвией. Они заперлись с ее мужем в кабинете и не выходили полдня, а ближе к ужину герцог их покинул. Несколько раз в гости приезжал граф Дюморье, в отличие от герцога значительно более открытый и обходительный. Сильвия жалела, что он не приезжал чаще. Если после общения с герцогом супруг зачастую был задумчив и мрачен, то после ужинов с графом Дюморье всегда находился в приподнятом настроении. Еще на свадьбе Сильвии показалось, что герцог Д´Арси не больно-таки привечал графа, но причины такого отношении были ей неизвестны.
Жозеф ей нравился своим легким отношением к жизни, постоянными рассказами об охоте, и, хотя охота не относилась к любимым развлечениям Сильвии, то все, о чем рассказывал граф, непременно оказывалось невероятно смешным. Дюморье уговаривал Сильвию принять участие в королевской охоте, уверял, что его величество будет счастлив, если граф Де Ланье решит наконец поучаствовать в светской жизни, а уж госпожа Сильвия займет достойное место в ряду первых красавиц двора. Ричард с улыбкой смотрел в сторону жены и говорил, что непременно примет его предложение, если Сильвия согласится. А появляться при дворе без супруги он не желает. Сильвия на все эти слова только смеялась и не отвечала ничего определенного. Хотя наступившая зима ее не радовала, а дни, проведенные без мужа особенно, ей начинало казаться, что еще немного, и она решится на переезд в столицу, чтобы видеть супруга, так часто, на ее взгляд, уезжающего по неотложным делам.
