Сильвию же, к ее собственному удивлению, искренне волновали новости двора, при котором она так и не успела толком побывать. Заметив этот ее интерес, Д’Арси подумал, что, возможно, держать траур графине дается нелегко, ведь все-таки она была еще совсем юной девушкой. В ее возрасте дамы наслаждаются танцами, приемами, жизнью во всех ее проявлениях, а молодой вдове положено было скорбеть о скончавшемся супруге.
— Сударыня, прошу вас не считать оскорблением ваших чувств то, что я хотел бы вам предложить…
Сильвия несколько растерялась. — Обещаю вам, ваша светлость, хотя я и понятия не имею, о чем вы говорите.
— Добрый друг его величества, герцог Д'Эгильоэн. устраивает на днях бал в честь окончания лета. Я не собирался там появляться, но сейчас передумал и был бы рад, если бы согласились сопровождать меня.
— Но, сударь, а как же траур?
— Никому не придет в голову осуждать вас, а если такое случится, то ему придется держать свои мысли при себе.
— Ваша светлость, но я…
— Вы очень обяжете меня, графиня, если согласитесь, — прервал ее Д’Арси. Вам давно следует появиться в обществе, вам это пойдет только на пользу. И лучше будет, если вы появитесь там в моем сопровождении, чем одна.
— Хорошо, господин герцог, я поеду с вами на этот бал.
— Ну что ж, раз мы договорились, прошу вас! Нас, кажется, зовут ужинать. — проговорил Д’Арси, увидев спешащего к ним слугу. Он предложил даме руку и помог ей взобраться на коня.
Ужин в замке прошел довольно скомкано. Мальчишки, вдоволь наигравшись и наевшись, отправились спать еще раньше. А Сильвия только сейчас поняла, что смертельно устала. То ли все-таки дорога, то ли отпустившее вдруг напряжение между нею и герцогом, а то ли мысли о предстоящем бале, на котором она должна была появиться в ближайшее время, не давали ей сосредоточиться на ужине, который, если бы она обратила могла заметить, был выше всяких похвал. Д’Арси, заметив, что девушка стала невпопад отвечать на его вопросы и все чаще застывала с бокалом в руке, забывая сделать глоток, предложил гостье закончить трапезу и отправиться спать. Сильвия с радостью приняла это предложение. У дверей спальни герцог пожелал ей спокойной ночи и предупредил, что утром не сможет присутствовать за завтраком, поскольку ему необходимо уехать. Сильвия ответила, что если хозяина не будет дома, то и она задерживаться не станет и сразу после завтрака отправится домой. Еще раз пожелав друг другу добрых снов, они расстались.
Сильвия, оглядев полутемную спальню, обитую зеленым шелком, отметила лишь, что скорее всего, это была когда-то комната герцогини Д’Арси, уж очень по-дамски она выглядела. Впрочем, девушка так устала, что не стала заострять на этом внимание. В конце концов, герцогини уже давно не было на этом свете, а Сильвия вполне еще дышит и даже, кажется, пробует начать новую жизнь.
На следующее утро, наскоро позавтракав, а завтрак ей сервировали прямо в комнате, Сильвия, попрощавшись с мальчиками, отправилась домой. За все время их пребывания у герцога обычно разговорчивая Мария не произнесла и пары слов. Сильвия, заметив странную молчаливость камеристки, спросила ее:
— Мария, почему ты такая задумчивая?
— Эх, госпожа, не стоило вам ехать к его светлости, а уж тем более соглашаться на его предложение. Ничем хорошим все это не закончится.
— Что не закончится?
— Ваши с ним прогулки, вот что! Его светлость к вам никогда хорошо не относился, а тут вдруг и на ужин пригласил, и в столицу позвал. Ему что-то от вас нужно! Может, он опозорить вас хочет перед всем двором!
— Мария, ты заблуждаешься. Господин герцог в первую очередь дворянин, и он никогда не позволит себе вести себя с дамой неподобающим образом. Да, наши взаимоотношения нельзя назвать теплыми, но герцог очень многое сделал для нас всех. И я никогда не поверю в его дурные намерения.
— Госпожа Сильвия, вот попомните мои слова, когда что-нибудь случится!
Оставшееся время Мария, надувшись, ехала в молчании. Сильвии и не нужна была собеседница. Ее мысли скакали галопом. Она появится на балу! Как посмотрят на это придворные, как ей вести себя? Что надеть? Траур или что-то более подобающее празднику?
Вернувшись домой, Сильвия перебрала весь свой гардероб. В результате она решила остановить свой выбор на платье темно-сиреневого оттенка с серебристо отделанном лифом и рукавами, и накидкой из еще более глубокого фиолетового цвета. Оно не выглядело уж столь праздничным, однако и не таким траурным. Из украшений она отдала предпочтение жемчужному ожерелью и жемчужным сережкам, подаренным ей Ричардом на их свадьбу. Мария, оглядев выбранный наряд, заметила:
— Вы, госпожа, даже в самом скромном платье затмите всех дам на этом балу! Чем скромнее вы одеваетесь, тем больше это подчеркивает вашу красоту! Неудивительно, что господин граф выбрал вас в жены!
