В этот день дети ни разу не уходили на свою половину, слушая истории герцога о недавних событиях. Под неодобрительные взгляды герцогини они требовали все новых и новых подробностей осады. Когда пришла пора ложиться, и Д’Арси зашел в спальню племянника пожелать ему добрых снов, Патрик достал из-под подушки записку и протянул ее герцогу.
— Ваша светлость, взгляните, что я получил неделю назад.
Герцог развернул бумагу. Это было письмо от графини де Ланье, адресованное Патрику.
«Мой милый мальчик», — писала она. «Мне бесконечно жаль, что ты не получал от меня никаких вестей так долго, и я, вероятно, заставила беспокоиться тебя и господина Д’Арси. Прошу тебя простить мне мое невольное исчезновение, связанное с рядом обстоятельств, о которых я расскажу тебе, как только вернусь домой. Я не переставала думать о тебе все это время, и уже скоро, как я надеюсь, мне удастся обнять тебя. Прошу тебя, передай господину герцогу, что я все объясню ему по возвращении. Любящая тебя, Сильвия де Ланье.»
— Проклятие! Что это за письмо? Откуда оно у тебя?
— Было доставлено вместе с обычной корреспонденцией. А что странного в этом письме? Госпожа Сильвия пишет, что с ней все в порядке, и она скоро вернется. Я волновался, что она пропала так надолго, но ведь теперь волноваться больше нечего, ведь правда, ваша светлость?
— Да, Патрик, с госпожой графиней ничего дурного не случилось, и она все разъяснит нам, как только возвратится. Будем рассчитывать на то, что это произойдет довольно скоро.
Он пожелал мальчику дорой ночи и вышел из комнаты, стараясь не хлопнуть дверью от поднимавшейся в душе злости. Обстоятельства непреодолимой силы? Ложь и притворство, причины которых он все еще не в состоянии был постичь. Она ничего не объяснила в этом письме, и когда они увидятся, ей придется очень постараться убедить всех, что у нее был достаточно веский повод для исчезновения. В записке графиня обещала скорое возвращение. Что ж, он подождет, ждать герцог умел прекрасно.
Ему еще предстояло общение с матушкой, однако та, к его вящей радости, утомилась от многочасовых рассказов и отправилась в свои покои. Перед тем как ложиться в постель, Д’Арси долго стоял на балконе, всматриваясь в темное небо и вдыхая аромат цветов душистого табака. Он снова был дома, и только мысли о Сильвии де Ланье где-то в глубине сознания мешали ему обрести настоящий покой.
Тем временем Сильвия постепенно выздоравливала. Долгая болезнь наложила свой отпечаток — женщина походила на тень той Сильвии Дюбуа, которую знали ее близкие. Исхудавшая, с провалившимися глазами, поблекшими волосами и главное, с такой тоской в прежде смеющихся глазах, Сильвия замкнулась в себе. Ее радовала лишь маленькая дочь, ее она просила приносить к ней постоянно. Наступление ночи молодая женщина боялась и ненавидела, ведь с недавних пор она просыпалась в холодном поту от того, что ей снился один и тот же сон: освещенная луной фигура де Ля Редорта и две стрелы, прошивающие его тело насквозь. Она никому не признавалась, что испытывает вину за смерть графа. Когда не стало Ричарда, Сильвии казалось, что все самое страшное с ней уже случилось. Рождение дочери подарило ей стойкое ощущение того, что жизнь снова обрела смысл. Однако растущее изо дня в день чувство вины отравляло женщине существование.
Если всего лишь несколько недель назад графиня мечтала о том, как бы вернуться домой, то сейчас ее навязчивая идея казалась ей такой несущественной и мелкой. Мысли лениво вертелись вокруг предстоящего разговора с пасынком, по которому она скучала, и которого раньше так стремилась увидеть и познакомить с дочерью. Как и обещала Кларисса, ее дядя помог устроить все так, что малышку записали как Диану Дюбуа, удочеренную графиней де Ланье девочку, чьи родители были неизвестны. Лежа в постели, Сильвия размышляла, какую правду она станет рассказывать Патрику. О встрече с Д’Арси она просто старалась не думать. Ей стало безразлично, как герцог воспримет ее появление после стольких месяцев отсутствия с ребенком на руках. Не хотелось никаких объяснений, женщина просто хотела покинуть место, где все напоминало ей о ее вине перед де Ля Редортом.
