— Он спасал мою жизнь. Мы наткнулись на каких-то наемников — их было четверо против одного. Двоих он уложил на месте, но оставшиеся… Они просто убили его, Кларисса, ты понимаешь? Я не могла ничем помочь, только стояла и наблюдала за тем, как его убивают! — Слезы покатились по ее щекам.
Кларисса закрыла лицо руками:
— Упокой Господь его душу! Господин граф погиб как герой, и никто не посмеет посчитать его смерть недостойной! — Женщина снова заплакала. — Боже правый, что тебе пришлось пережить!
— Где он был похоронен?
— На городском кладбище, незадолго до начала решающего сражения. Со всеми почестями, приличествующими его титулу! С его именем повстанцы шли в бой за свою веру! Все, кто стоял там, на стенах города, понимали за что они боролись, и ни одна смерть не была напрасной!
— А кто нас обнаружил? Знаешь, я ведь ничего не помню.
— Один из наших небольших отрядов возвращался обратно в город. В лесу они услышали выстрелы. Переждали некоторое время, а потом двинулись в ту сторону. Дорога пролегала через поле. Там они и увидели твой знак. Подошли ближе и обнаружили тело графа. Ты лежала рядом без сознания. Они забрали тело, а тебя решили взять с собой. Барон де Шабо знал, что граф в ту ночь будет выводить двух женщин из города. Но я осталась, а тебя в лицо он знать не мог, но, конечно, понял, что ты и есть та вторая. И тебя принесли ко мне в дом. Ты вся горела, бредила. Мне даже пришлось звать мэтра Филиппо, потому что я никак не могла тебе помочь. Мы с Марией много молились в эти дни.
— Ты тоже спасла мне жизнь…, как и де Ля Редорт… Я… не знаю, как благодарить… тебя…! Паузы между ее словами становились все длиннее, разговор вытянул из Сильвии все силы, и она почти засыпала.
— Все самое страшное теперь позади!
Кларисса, перекрестившись, вышла из комнаты, стараясь не беспокоить уснувшую подругу.
Д’Арси прибыл в столицу, где имел долгий и тяжелый для него разговор с его величеством о событиях последних месяцев. Король мог быть доволен. Граф де Ля Редорт, давнишний противник, которому сейчас вменялся в вину бунт, погиб. Его соратники, все эти борцы за веру, кто был убит, а кто уже несколько дней как находился в тюремной крепости. Жизни добрых католиков в ближайшее время больше не угрожали крупные выступления богопротивных протестантов, и король мог позволить себе сыграть в благородство. Герцог Д’Арси просил его не препятствовать родным де Ля Редорта перевезти останки графа в родовой замок в Шательдиро, и государь милостиво согласился. Что ж, теперь никто не свяжет имя короля с массовыми гонениями на гугенотов и уж точно не назовет кровавым, как его предка Шарля, что допустил резню в канун праздника св. Бартоломео. В знак признательности за успешное подавление мятежа его величество позволил герцогу небольшой отдых. И теперь Д’Арси возвращался домой.
Рана почти не беспокоила его. Уже спустя два дня после ранения он был в состоянии командовать своими войсками. Чертовы гугеноты все же продержались почти трое суток. Герцог в душе если не восхищался их стойкостью и упорством, то, по крайней мере, уважал их. И поэтому весть о гибели графа де Ля Редорта и барона де Шабо не доставила ему радости, как обрадовала бы смерть злейших врагов. Они были достойными противниками, а герцог ценил людей с твердыми убеждениями, даже если считал их ошибочными.
За событиями этих трех недель Д’Арси нечасто вспоминал о загадочном исчезновении графини де Ланье. Но сейчас, на пути к дому, она снова задумался над странностями этой истории. Король дал ему время, и теперь он сможет самостоятельно заняться поисками графини.
Когда герцог подъехал к замку, ему навстречу выбежали мальчики. Отец, обычно сдержанный в проявлении чувств по отношению к собственному ребенку, подхватил Патрика на руки. Племянник скромно стоял в стороне и ожидал своей очереди. Когда герцогу удалось оторвать от себя сына, он по-отечески обнял и маленького графа де Ланье. Вслед за детьми, тяжело ступая по дорожке сада, ему на встречу вышла герцогиня Д’Арси.
— Вы не очень-то спешили к нам, сын мой!
— Я тоже безмерно счастлив видеть вас, матушка! — Герцог приложился к руке герцогини, унизанной перстнями.
— Наконец-то в доме снова появится мужчина! Крепкая мужская рука тут просто необходима, ведь юные господа совершенно не умеют себя вести! Неудивительно, если их воспитанием занимались все, кому не лень. Раз уж их отцов всегда больше интересовали сражения и дворцовые интриги…
— Мне сдается, матушка, что вы с кем-то перепутали нас с Ричардом. Однако, не будем об этом.
— Мы еще вернемся к этому разговору, сын мой! А теперь дайте же, наконец, обнять вас! — И старая герцогиня расцеловала Д’Арси, явно отвыкшего от подобной материнской ласки. С трудом вырвавшись из объятий, герцог предложил всем вернуться в дом и отметить его возвращение небольшим семейным обедом.
