Это был странный сон. Сильвии снился рассвет, потом ей представилось, что от деревьев отделились какие-то фигуры, приблизились к ней, переговариваясь о чем-то, а потом ее резко подняли на ноги и встряхнули. Но Сильвия не проснулась, и если бы ее не держали за плечи, то снова упала бы на землю. Потом ее как будто подхватили на руки и куда-то понесли. Дальше все скрылось в сплошной темноте. Затем какие-то вспышки света, бьющего в лицо, незнакомые люди, потом, кажется, Кларисса, ее слезы, снова чужие лица и предметы мелькали, кружились, как в карусели. Все смешалось и исчезло в пустоте, и Сильвия решила, что, наверное, это уже не сон, а просто милосердный Господь решил избавить ее от мучений и забрал к себе.
В глаза снова бил свет. Сильвия попыталась отвернуться, и ей это удалось. Она открыла глаза и огляделась — свет, помешавший ей, оказался солнечными лучами, проникшими через окно на постель. Комната была ей незнакома. Сильвия хотела поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но даже такое простое движение далось ей с трудом. Она попробовала позвать кого-нибудь, однако из горла не вылетело ни звука, кроме какого-то сипения. Сильвия закашлялась. Ей хотелось пить — у постели она увидела стакан, но попытка дотянуться до него стоила ей слишком больших усилий: рука не удержала, и стакан опрокинулся и со звоном упал на пол. Дверь в комнату отворилась, на пороге показалась Кларисса. Она бросилась к Сильвии и зарыдала. Это было так не похоже на обычно сдержанную подругу!
— Господь всемогущий услышал наши молитвы!
Сильвия снова закашлялась, и Кларисса тут же подала ей другой стакан, стоявший на подоконнике.
— Выпей! Это не лекарство, просто вода.
— Кларисса! Где мы? — Сильвии наконец удалось что-то сказать, но звук вышел слабым, почти шепот.
— Мы у дяди, в его доме. Не тревожься, я все тебе расскажу. Хвала Господу, ты пришла в себя! Знаешь, я ведь опасалась, что болезнь твоя гораздо серьезнее. Ты почти две недели пролежала в лихорадке, ни одно снадобье нашего лекаря не помогало.
Сильвия прикрыла глаза, ничего не ответив. Ей снова хотелось спать.
Кларисса, поправив одеяло, тихонько вышла из комнаты. За дверью ее ждала Мария, держащая на руках девочку.
— Что там, госпожа Кларисса, — спросила она шепотом, чтобы не разбудить малышку.
— Твоя госпожа пришла в себя! Пока она так слаба, что будет много спать. Но жара больше нет!
Мария зашептала благодарственную молитву, воздев глаза к небу. — Ну вот, скоро твоя мать снова сможет держать тебя на руках, — сказала она, обращаясь к девочке.
Сильвия проснулась к вечеру. Голова кружилась, но не так, как в ее сне. Ей снова хотелось пить. Теперь стакан с водой стоял совсем рядом — Кларисса позаботилась и об этом. Двигаться не хотелось. Сильвия лежала под одеялами, прикрыв глаза. В комнату снова заглянула Кларисса. Поняв, что подруга не спит, она подошла поближе.
— Как ты себя чувствуешь, Сильвия? Может быть, хочешь поесть? Мария приготовила бульон.
— Нет, не сейчас, Кларисса. Диана с тобой?
— Конечно! Она с Марией, я сейчас приведу их.
Мария, словно поджидая за дверью, уже сама входила, осторожно неся на руках младенца.
— Госпожа Сильвия! — Камеристка не могла сдержать слез.
— Покажи мне ее, Мария!
Служанка присела рядом и поднесла малышку к матери. Девочка улыбалась и таращилась по сторонам. Сильвия усилием заставила себя поднять руку и погладить малышку по волосам. Та довольно забила ножками.
— А сейчас маме нужно отдохнуть. Мария, забери, пожалуйста, Диану.
Женщина, что-то негромко напевая ребенку, вышла из комнаты.
— Пожалуйста, присядь, — обратилась Сильвия к подруге.
Кларисса села на край постели.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, что случилось? — спросила она. — Но тогда тебе тоже придется вспомнить кое-что. Может быть, не сейчас, позже? Тебе не нужны лишние волнения, когда ты только приходишь в себя.
— Начни ты, прошу тебя, — произнесла Сильвия. — Что происходит в городе? Почему мы здесь?
— Осада окончена. Бунт подавлен, все мятежники, те немногие, что остались в живых после трёх дней боев, арестованы и отправлены в столицу. После смерти де Ля Редорта командование принял на себя барон де Шабо, его ближайший сподвижник. Он погиб на стенах города, — Кларисса отвела взгляд и смахнула набежавшие слезы.
— Граф оказался прав, когда предупреждал нас о возможных погромах?
Тут лицо женщины на мгновение просветлело. — Нет! Господин Д’Арси лично проследил за тем, чтобы протестантские семьи никто не тронул. Он, хоть сам и раненый, но не уезжал из Нарбони, пока не убедился, что солдаты не устроят тут резню. Говорят, что пообещал всякого, кого заметит в мародерстве или насилии, собственноручно отправить на тот свет.
— Значит, Д’Арси все же оправился от ран, — вздохнула графиня с облегчением.
— О нем не стоит беспокоиться. Сильвия, ты можешь рассказать, что случилось там, в лесу? Как погиб де Ля Редорт? Ведь никто до сих пор не знает…
Сильвия не хотела бы вспоминать, но забыть не получалось.
