Свежий, обжигающе холодный ветер ворвался в комнату, пронося перед глазами Лизы прошлую жизнь. Жизнь до того вечера, когда она проводила Марка Лемохова по срочному вызову на работу. Жизнь, когда она была счастливой женой, матерью, когда муж каждый выходной проводил с семьёй. Жизнь, когда в их доме ещё не появился Артур Волков.
– Залезай на подоконник, – скомандовал мужчина, брызгая на пластиковую поверхность мыльной воды. – Давай торопись, сука. Лемохов заждался.
Елизавета забралась на табуретку, переступила на подоконник, колыхнулась от порыва ветра и схватилась за раму. Что она испытывала, балансируя между жизнью и смертью? Сожаление, неверие, облегчение и страх за судьбу дочери. Удар по ногам оказался неожиданным, а руки удивительно крепко цеплялись за раму, сползали ниже, не выдерживая веса тела.
– Отпусти руки сама, тварь, – прошипел Артур. – Иначе я тебе помогу.
– Гори в аду, – выдавила Лиза и расслабила пальцы, полетев наперегонки с тазом к освобождению.
Для дочери она больше ничего не могла сделать. Она вообще ничего больше не могла сделать.
Глава 18
За выходной Тимур многое узнал о Рине, но разобраться в ней не смог. Наглухо закрытая эмоционально в повседневной жизни, она раскрывалась, внедряясь в чисто мужской мир. Сосредоточение и умиротворённость при стрельбе, спортивная злость и жажда победы на борьбе. Перед ним была не та девочка из клуба, извивающаяся в лёгкой эйфории под музыку, кажущаяся лёгкой и доступной. Перед ним был скованный зверёк, перегрызающий глотку своим кошмарам, выстраивающий защиту от своего прошлого. Что же с тобой произошло, девочка? Кто тебя так поломал и не смог починить?
Тимур видел многое за годы контрактной службы, когда пытался доказать отцу, что может с гордостью носить фамилию Карамышев. Смог бы он стать тем, кем является сейчас, если бы не стыд, если бы не та авария? В словах Рины было много правды. Мажор, золотая молодёжь, прожигатель отцовских денег. Это всё было с ним тогда, до армии, до аварии, до гибели друга и его девушки.
Всё, как всегда. Шумная вечеринка, случающаяся почти каждый день, немереное количество спиртного, заливаемого во все горла на спор вёдрами, а также травка, порошок, пилюльки. Отсюда выползали на локтях и только под утро. Под всем этим дерьмом чувствовали себя неубиваемыми, неприкасаемыми, богами жизни. Кто будет связываться с опасной для карьеры молодёжью? Кто остановит несущуюся под двести машину стоимостью двенадцать миллионов? Кто рискнёт своими погонами ради жалкой галочки в рапорте?
Их не остановили. Тимура не остановили, когда он разрезал ночное пространство центра города, смещая скоростной волной редкие автомобили. То ли отвлёкся от дороги, принимая с заднего сидения косяк, то ли не справился с поворотом. Не помнил. Результат был ужасен. Митяя с Леркой хоронили в закрытых гробах, а Тим провалялся четыре месяца в больнице.
Вина хорошо промывает мозг, а капельницы – кровь. Было стыдно. Стыдно перед родителями друзей, стыдно перед отцом, стыдно перед собой. В университет Тим не вернулся. Отец пытался отправить его за границу, пока не уляжется скандал, но он поступил по-своему. Военкомат, армия, после – контракт на три года. Там, вдали от дома, вдали от денег и положения отца, ковали мужиков. Кто-то ломался, не справившись со своим стрессом, кто-то замыкался, отгораживаясь от чужой боли. Тимуром руководил стыд и осознание дерьма, в котором он плавал последние годы.
Сколько он видел таких забитых взглядов, панических атак, последствий насилия, угроз смерти, утери контроля над своей жизнью. У всех глаза фонили болью, мышцы сжимались в камень от случайного касания, везде ступор, переходящий в истерику, замкнутость, граничащую с паранойей.
А вот такой контраст Тимур видел впервые. Боль, страх, сжатие мышц, при этом достаточная открытость в общении, стремление жить, не замыкаясь в своём маленьком мире. Как будто в одной телесной оболочке застряли два разных человека, замещающих поочерёдно друг дружку. Карина – Катерина. Банально до простоты. Сложно до банальности.
– Рин, может, спарринг? – решился прощупать рамки открытости Тимур после того, как девушка уложила на лопатки какого-то дрища.
– Не смущает разница в габаритах? – оглянулась Рина, вытирая полотенцем лоб и шею.
– Более мощный противник лучше тренирует навыки самообороны, – выпятил вперёд грудь Тим, следя за движениями полотенца по коже и мечтая заменить его своими руками, губами, языком. – Никогда не знаешь, какого размера монстр выпрыгнет из куста.
Карина о монстрах знала всё, именно поэтому каждый выходной она совершенствовала технику, искала новый подход и, сжимая зубы, сносила удары и болезненные падения.
– Согласна, – отбросила полотенце и встала в стойку.