Слуги остались на последнем постоялом дворе со сменными лошадями. Немолодым мужчинам поручено было охранять нехитрый походный скарб, и, в случае чего, вернуться в замок и сообщить Боргу о гибели его брата и странной девушки. Аурелия удивилась такому решению Вереса, хотя, возможно он просто пожалел людей, который уже более полугода неотступно следовали за ними. Впрочем, и встречи впереди обещали быть малоприятными, поэтому лучше уж беспокоиться о меньшем количестве людей. Айю с Листом тоже решили с собой не брать. Лист увлекся изучением линий вероятностей себе подобных, у него возникла какая-то идея об изменениях, которую он предпочитал пока не озвучивать. Айе же Аурелия одолжила книгу Борга с описанием различных творящих существ этого мира, которая полностью увлекла девушку.
Неожиданно для себя Аурелия поднялась на ноги, обошла слабое пламя, вспыхнувшее яркими искрами, и опустилась на землю рядом с Вересом. Спать никто из них не хотел, но только совсем рядом друг с другом они ощутили себя хоть немного более живыми, чем холодная окружающая мгла. Обняв Аурелию, Верес улыбнулся, собирая и рассыпая золотые огоньки в своих глазах. Она, в свою очередь, молча прижалась к его плечу и продолжала смотреть на пламя без всякого желания ускользнуть в более приятное место.
К утру от пламени ничего не осталось. Ничего, кроме двух маленький металлических шариков, лежащих в центре. Вот интересно, объяснит ли ей когда-нибудь мужчина с немигающим взором, зачем и как он все это делает, и почему именно с ней? Хотя, наверное, все-таки больше Аурелия хотела узнать что-то новое о себе. Прижимаясь к теплому плечу дремавшего Вереса, она чувствовала себя сейчас более живой, чем за все годы, проведенные в том времени, о котором она все реже вспоминала, среди людей, лица которых затирались в ее памяти и опадали пеплом, как прошлогодняя листва.
Верес медленно просыпался, крепко обнимая девушку, похоже, за всю ночь, он так и не пошевелился, боясь ее потревожить. Аурелия молча наслаждалась последними минутами тепла, ведь через несколько мгновений им придется высвободиться из уютного уединения под огромной теплой накидкой, и отправиться в путь, в белый туман, который продолжал скрывать от них происходящее вокруг.
Перед тем, как покинуть место ночлега, Аурелия подошла к давно погасшему костру и взяла в руки металлические шары. Один из них превратился в череп, другой остался металлическим шариком. Собираясь обдумать, что это значит, попозже, Аурелия положила их в свою плетеную сумку и плотнее закуталась в длинный плащ, который не мог ее отгородить от промозглого дня.
Туман закончился неожиданно. Верес и Аурелия вышли на большой сухой остров, по которому были хаотично разбросаны маленькие домики. Они оказались не такими уж и маленькими, но Аурелия привыкла встречать на своем пути замки и постоялые дворы из камня и дерева, или крепкие крестьянские просторные дома, поэтому эти постройки, похожие на шалаши, обмазанные грязью, ее слегка удивили. Увидев выходящую из одного из них аккуратную стройную девушку, она удивилась еще больше. На вид ей было примерно столько же лет, сколько и Аурелии, она приветливо улыбнулась незнакомцам и подошла.
– Приветствую вас в краю водных старцев! – высокий звонкий голос казалось разносился далеко над окружающими остров болотами, – Мое имя Тина.
– Добрый день – ответила приветливо Аурелия и представилась.
Вслед за девушкой из шалаша выбежал ребенок. Маленькая девочка, с любопытством рассматривая незнакомцев, не решалась подойти. Что-то в ребенке привлекло внимание девушки, и, присмотревшись, она заметила, что волосы у девочки зеленые, впрочем, как и глаза. Переведя взгляд на Тину, Аурелия заметила, что ярко зеленый цвет глаз является их отличительной чертой, а вот волосы у девушки были темно коричневого цвета. От Тины не ускользнуло любопытство путешественников, и она решила объяснить.
– Зеленые глаза – отличительная особенность нашего народа, у Сиязы – моей дочери, пока еще зеленые волосы, с возрастом они потеряют этот цвет и станут обычными, привычными для обитателей других краев. Впрочем, мы редко покидаем дом, за нас это делают наши мужья и сыновья.
Пригласив их войти в хижину, оказавшуюся изнутри неожиданно просторной и чистой, она угостила их травяным настоем и рассказала грустную историю своего края. После обучения последней группы юношей, что-то случилось с водой, она перестала чувствовать старцев и перестала их питать. Конечно, ее можно было пить, но этого было недостаточно для поддержания жизни странствующих старцев, им нужно было что-то еще.
