Запал ставили уже на минимальный уровень. Еще немного, и начнет взрываться прямо в руках. Практически невозможно стрелять, слишком просто зацепить остатки своих.
– Господь, – громко сказал, ни к кому не обращаясь, десятник из застрельщиков, – Тебе одному ведомо, что будет. И коли я забуду о Тебе в пылу драки, Ты обо мне не забудь. Залпом!
Последние легионеры разрядили ружья во врагов.
– Вперед, ребята!
И они бросились с ревом навстречу атакующим, в ярости готовые на все. Прямо у редута была жуткая свалка, когда никто никого не щадит, а раненый норовит вцепиться в ногу врага, чтоб не дать ему сделать следующий шаг, и зубами рвет глотку упавшего, ворочаясь в жуткой грязи.
– Куда? – зарычал десятник, хватая Миру за шкирку. – Нечего тебе там делать. Револьвер свой проверь. От него будет больше пользы.
Но его совет не понадобился. Противник все ж не выдержал. Сначала отдельные кучки, а затем и основная масса уцелевших качнулась и под улюлюканье с батареи стала отходить. Уже никто не стрелял вслед, слишком измученные, чтоб продолжать. Последние бойцы ковыляли к батарее, собираясь в кучу. Никто даже не искал трофеи на трупах. У них просто не было сил. Легионеры, кандидаты, пушкари, обозники – все сидели вперемешку, нередко прямо в земляной жиже и лужах.
А потом забили барабаны, и внизу снова началось наступление. В середине шли красномундирники, на флангах, без особого рвения, уцелевшие в предыдущей атаке. Они б с удовольствием тоже отдохнули, но их пинками гнали вперед. Лишь полулюди, как всегда, шли четко и слаженно. Кто б ни был их начальником, сейчас он выбросил на стол последний козырь.
– Почему помощь не идет? – спросил тоскливо один из легионеров.
– Ты идиот? – поморщился его сосед. – Прислушайся, с той стороны тоже стреляют, и как бы там было не хуже. Не бойся, в гости к Всевышнему не бывает опозданий. Мы туда попадем не раньше, чем время наступит.
Рядом засмеялись.
– К орудиям! – заорал знакомым противным голосом десятник.
Мира встала с невольным стоном. Все тело болело.
И тут кто-то запел.
Песню знали все. Она не относилась к религиозным гимнам или молитвам. Ее написал менестрель Ганикс, но практически сразу стала неофициальным маршем легионеров. Уж очень удачно ложилась и на строевой шаг, и на соответствующие идеи.
Один за другим люди подхватывали, и, хотя исполнение мало походило на слаженный хор, звучало громко и грозно.
И эта песня будто прибавила сил: спины выпрямились, руки твердо держали оружие.
– Нет, – сказал десятник, когда Мира вознамерилась идти за очередным пороховым зарядом. – Все полторы дюжины уже здесь. Да мы больше и не успеем выстрелить. Научи лучше этих, – он показал на бывших рабов, прежде используемых на подсобных работах, – ружьями пользоваться.
Их тоже осталось не так много, десятка два. А бесхозных винтовок хватало, включая нарезные.
– Кто-то прежде пользовался огнестрельным оружием? – спросила у бесконечно грязных, вплоть до невозможности определить цвет кожи от порохового дыма и земли взрослых дядек.
– Я, – сказал один из них. – Только фитильным.
– Все? – И получила в ответ молчание.
На самом деле неудивительно. Кто ж рабу доверит настолько дорогую вещь.
Лично себе она подобрала явно трофейную винтовку. У легионеров до Массалии таких не имелось, но дома видела. У нее меньше калибр, сама легче, при этом пули летят очень кучно и точно. Отец говорил, что стоит в два раза дороже выпускаемой на его заводе и для армии она невыгодна. Потому и копировать нет смысла. Но когда подобные экземпляры попадают в руки настоящего стрелка, он счастлив.
– Учить некогда, – сказала под выстрелы пушек. – Смотрите. Взять на изготовку, – медленно показала, – и открыть крышку полки вот так… Правой рукой достаешь из сумки патрон и рвешь зубами бумажную гильзу.
Говоря, она все время медленно демонстрировала.
– Половина пороха идет на полку, которую закрываем. Что непонятного? Ты, ты. С подбитым глазом. Закрываем, а не встряхиваем. Взял еще один патрон и зубами откусил. Все смотрим. Половину на полку. Ну, молодец. Сделал правильно. Все видели? Теперь прикладом на землю… Вот зачем лупить, как по вражеской башке? Спокойно. Оставшуюся половину пороха в ствол. Патрон вложить гильзой вниз. Ты, баран без обуви! Да-да, ты! Что непонятного в «гильза вниз»? Вынул еще один патрон. Откусил. Насыпал. Положил. Она сработает как пыж.
– Чего сделает? – спросил кто-то.
