— Местечко Пенемюнде, остров Узедом, ракетный полигон, — начал я, не забывая поглаживать жертву обеими руками, беря её уже не силой, а мягкой лаской. — Разделён на две части между министерством авиации и министерством вооружений. Птенцы Геринга создают или станут создавать там в ближайшем будущем, не позднее двух лет, крылатую ракету или самолёт-снаряд с пульсирующим воздушно-реактивным двигателем. Масса боеголовки около тонны, скорость полёта 600–800 километров в час, дальность около трёхсот километров. Фактически это торпеда, но не в воде, а в воздухе…
— Торпеды это по моей части… — тихо-тихо перебила меня она, переместив ладошку с бедра туда. ТУДА! Чёрт! Так не честно! Думай, думай голова о пингвинах в антарктиде! У них там яйца мёрзнут! Фух, хорошее дело — аутотренинг! Фиксирует мозг в сознании, несмотря на эрекцию…
— Разработкой крылатой ракеты занимается фирма «Физелер», — остановился я сам на половине рассказа вынужденно глубоко вдохнув. — На второй половине полигона строят или же будут строить в ближайшие годы баллистические ракеты. С такой же по весу боеголовкой и дальностью, с жидкостным реактивным двигателем. Она должна взлетать на огромную высоту и падать оттуда на цель на немыслимой скорости, подобно снаряду так, что сбить её не сможет ни зенитная артиллерия, ни истребители. Непосредственно руководит всеми работами по баллистической ракете некто Вернер фон Браун. Кажется — эсэсовец…
Ну всё, кажется все моральные преграды пали, вон как разошлась! Остались только физические в виде одежды, но хорош, хорош, всё…
— А теперь, товарищ капитан второго ранга, ступайте к себе, — стараясь говорить ровно и спокойно, отдал я приказ, обламывая и её, и, чего уж греха таить, себя тоже. — А то так мне в таком виде на люди не выйти, а с Деканозовым переговорить успеть надо.
Ох, какой разочарованный взгляд! Но ни слова против.
— Иди, иди Анюта, утро вечера мудренее, — встав сам, я помог собеседнице подняться с дивана и легонько подтолкнул её к двери.
