За три войны до… полностью

— «Блюхер» утопили? — переспросил я, припоминая только что прочитанное. В «эталонном мире» «Блюхер» расстреляли на входе в Осло-фьорд, но здесь я такого что-то не видел…

— А ты дальше читай, — кивнул нарком на доклад.

На Фареро-Исландском рубеже в этот же день развернулись не менее, а пожалуй, даже более драматичные, во всяком случае — для немцев, события. Адмирал Маршалл, прорвавшись в Норвежское море имел чёткий приказ — атаковать барраж и тем самым отвлечь возможно большие силы британцев. Прежде, неоднократно упрекаемый Редером за излишнюю самостоятельность в принятии решений, на этот раз командующий линейными силами Кригсмарине показательно исполнял весь план в точности, вплоть до соблюдения маршрутов и графиков движения.

На берегу, в штабе, всё видится и происходит не так, как в море и план Редера закономерно постигла судьба плана Вейротера при Аустерлице. Британцы, как и Наполеон, отнюдь не хотели быть разбитыми, поэтому, получив подкрепления в виде двух линейных и пяти тяжёлых крейсеров, сдвинули линию дозоров эсминцев восточнее. В результате, шедшие в ночи плотным строем корабли Маршалла, использующие радиопеленгацию для определения направления на противника, рассвет застал ввиду двух английских эскадренных миноносцев, которые были слишком далеко, в шестнадцати милях, чтобы их эффективно обстрелять, но слишком близко, чтобы не заметить немецкий отряд. Понятно, что догнать их, взявших курс на зюйд-вест, и избавиться от присмотра, Маршалл шансов не имел, оставалась лишь надежда на «Цеппелин».

На авианосце же были свои проблемы. Так как ему, в отличие от прочих немецких «плавучих аэродромов», предстояло действовать в одиночку, перед операцией на нём, в дополнение к 48 штатным «цвиллингам», разместили ещё один штаффель из двенадцати машин, доведя их общее количество до 60. В принципе, ангары авианосца позволяли запихнуть туда, как кильки в банку, и 72 «церштёрера». Правда, сделав невозможным их обслуживание. Но немцы сделали бы это, несмотря ни на что, подумал я про себя, просто ещё одного штаффеля в палубной авиации Рейха не оказалось. Это был весь резерв.

Все самолёты ночевали, разумеется, в ангаре, в весьма стеснённых условиях, когда добраться до «цвиллинга» в глубине можно было лишь перекатывая остальные с места на место. Поэтому, дабы сократить время на подготовку к боевому вылету, самолёты с ночи были заправлены и к 48 из них уже заранее подвешены торпеды. Лишь двенадцать ближайших к лифтам имели дополнительные топливные баки и с рассветом должны были вылететь на разведку и прикрытие с воздуха. С первыми лучами зари эти машины стали поднимать на палубу и прогревать двигатели и именно в этот момент были обнаружены эсминцы противника. Сразу же последовал приказ их уничтожить. Ещё с тренировок на Балтике немцы знали, что торпеда по такой вёрткой цели — далеко не самое лучшее оружие, поэтому стали спешно менять боевую нагрузку на двенадцати «церштёрерах» на бомбы.

Спешка и суета привели к тому, что немцы стали поднимать полутонные фугаски из погребов и снимать с самолётов торпеды одновременно. В результате и те и другие оказались на тележках в коридоре, мешая проезду боеготовых самолётов и подъёму их на палубу. И именно в этот момент, по закону подлости, взлетевшие разведчики доложили об обнаружении главных сил англичан.

На юге «Ринаун» и «Рипалс» шли курсом на север, а на западе 1-я эскадра тяжёлых крейсеров Флота Метрополии, под флагом адмирала Каннингхэма на всех парах летела на восток. Вокруг и между ними наблюдатели насчитали дюжину эскадренных миноносцев. До обоих крейсерских отрядов было примерно двадцать пять миль. Английские же пятнадцатидюймовки, с которыми Кригсмарине имел возможность познакомиться на береговых батареях Эль-Ферроля, били на пятнадцать.

Элементарный подсчёт показывал, что иди Маршалл со своим отрядом тем же курсом и с той же 30-узловой скоростью на зюйд-вест, уже через десять минут вокруг его кораблей стали бы падать английские снаряды. А выбрать другой курс, не пожертвовав авиационной поддержкой, он попросту не мог. Потому, что «церштёреры» с торпедами могли взлетать только против ветра и, желательно, на полном ходу авианосца. Сесть налегке по ветру было можно, а вот взлететь с полной нагрузкой — нет.