Им ещё хватало топлива для крейсерства, но так как дозаправка в будущем была под вопросом, рисковать столь ценными кораблями Адмиралтейство посчитало неоправданным. Всё это привело к тому, что рассвет 20 апреля «Худ» встретил далеко на северо-восток от обнаруженного отряда рейдеров Маршалла, который, к радости англичан, сам пошёл навстречу своему самому грозному противнику полным ходом.
Первоначально Адмиралтейство, следившее за развитием событий, не давало «добро» на авиаудар, боясь спугнуть шедшую в ловушку добычу, но отставание линейных крейсеров «Рипалс» и «Ринаун», которые не могли развить свыше 28 узлов, ставило 1-ю эскадру тяжёлых крейсеров в опасное положение. За час до полудня разрыв между ними уже достиг 11 миль и продолжал увеличиваться. В этих условиях было принято решение немцев «притормозить», чтобы два «R» могли подпереть «Каунти».
Как только английские атаки с воздуха были отражены, адмирал Маршалл, поняв, что драки накоротке с британцами не избежать, отдал боевой приказ. «Шарнхорст» и «Гнейзенау» резко отвернули «вдруг» на северо-запад и, идя кильватерной колонной, открыли огонь главным калибром по 1-й эскадре тяжёлых крейсеров Каннингхэма. «Цеппелин» шёл всё тем же курсом, а в месте с ним, имея ввиду опасность, исходящую от эсминцев, «Блюхер» и «Хиппер».
Дистанция боя для крейсеров типа «Каунти» была близка к предельной и перед Каннингхэмом встал выбор: идти прежним курсом и сокращать её ради большей эффективности артиллерийского огня, имея в эскадренном залпе двадцать восьмидюймовок против восемнадцати одиннадцатидюймовок немцев, либо лечь на параллельный курс, введя в действие всю свою артиллерию. Уклонение от боя, англичанин, прославившийся в «эталонном мире» своей отвагой, несмотря на очевидную разницу «весовых категорий», похоже даже не рассматривал. Традиции велели атаковать. К тому же, как ещё заставить немцев снизить ход, как не наделав им в бортах пробоин и не поломав машины? Как не дать «Цеппелину» развернуться против ветра? Ведь наверняка на 1-й эскадре тяжёлых крейсеров уже получили сообщение о том, что случилось с линейной эскадрой Флота Метрополии!
Каннингхэм излишней робостью отнюдь не страдал и, поначалу, немного склонившись на север, пошёл на сближение. Однако, сосредоточение огня всё эскадры на замыкающем флагманском «Гнейзенау» не дало никаких результатов. Пристреляться на предельной дистанции, да ещё сразу пятью кораблями, оказалось для британских комендоров, работающих с СУО и пушками 20-х годов, неразрешимой задачей.
Напротив, немцы, разобрав цели индивидуально, стреляя на дальность, которую для 28-сантиметровых пушек можно было скорее отнести к средней, нежели к большой, добились успеха. «Шарнхорст» уже третьим залпом добился попадания в левофланговый «Йорк», устроив на носу британца пожар, выведший из строя обе носовые башни главного калибра. Снаряды «Гнейзенау» также ложились в опасной близости от шедшего в центре «Девоншира».
В глупости Каннингхэма тоже нельзя было обвинить, поскольку он тут же приказал повернуть «всем вдруг» на зюйд-ост, чтобы разойтись с немцами на контркурсах. Да, так он терял выгодное наветренное положение, не дающее немцам поднять авиацию, но ведь оставались ещё «Ринаун» и «Рипалс»!
Адмирал Маршалл, увидевший манёвр противника и почувствовавший вкус победы, тут же стал разворачивать свои линкоры «вдруг» влево, на параллельный англичанам курс, что на время сбило пристрелку. Причём оказалось, что немецкие «Шарнхорст» и «Гнейзенау» повернули, не смотря на свои размеры, на 180 градусов почти за тоже самое время, что и «Каунти» проивника всего на 120.
«Цеппелин» с «Блюхером» и «Хиппером», по приказу немецкого командующего, легли на курс норд-вест. Теперь уже перед британскими линейными крейсерами встал выбор, что принять в качестве приоритетной цели.
