– Оттуда же, откуда знаю всех прокуроров, судей и мэра, хотя с последним предпочла бы не знакомиться, – фыркнула она и демонстративно подняла чашку с кофе, оттопырив мизинчик. – Дон очень ценит связи, а его мать – настоящая светская львица… ну, была, пока её не погребло под пелёнками и подгузниками. В общем, поверь мне на слово, полицейский участок под началом Маккой – не вертеп, куда любой бродяга в два счёта влезет, а укреплённая цитадель. Нет, Тин-Тин, кто-то очень постарался, чтобы выкрасть Доу, живого или мёртвого. И, кроме того… – Аманда задумчиво сощурилась. – Этот псих никогда не приезжал в одиночку, с ним всегда торчала женщина, седоватая такая, клокастая. И ещё я однажды видела его в городе с каким-то скользким хлыщом в дорогущем костюме-тройке.
В груди образовался холодный комок.
Если все прочие рассуждения, несмотря на их кажущуюся разумность, были сущей трескотнёй – никто не похищал мертвеца, он ушёл сам, вот невероятная истина, – то это стало неприятным откровением. Сообщники Доу, прежде умозрительные, обрели плоть и кровь. В случайные, ничего не значащие знакомства твари, ожившей после нескольких часов в морге, с удалённым сердцем и выскобленной брюшиной, верилось с трудом.
– Ты уверена?
– Насчёт костюма? Ну да, у Дона есть похожий, только в коричневых тонах, а у хлыща был тёмно-серый, мокрый асфальт или вроде того, – прищурилась Аманда. – Стоит он – как моя полугодовая зарплата, уж поверь, у меня глаз намётан. И насчёт приятелей Доу я уверена – рассудок вполне ясный, до маразма ещё лет сорок. Так что не вздумай отказываться от шокера… Кстати, а куда Пирс запропастился? Уже десятый час, а тишина – и даже никакого капустного амбре.
– Его укусила крыса, – чистосердечно призналась Тина, всё ещё погружённая в размышления.
Аманда подавилась кофе.
Следующие сорок минут ушли на пространные рассуждения о помойках, дератизации и о лживых политиках, которые-де не в состоянии обеспечить порядок в городе. Дискуссия предсказуемо скатилась к образу Пёстрого Флейтиста в мировой литературе и плавно завершилась с появлением Корнуолла и Фогга. Тина вздохнула с облегчением: она могла сказать пару слов о Крысолове, ссылаясь на фон Арнима, Брентано и Браунинга, но на этом её познания благополучно заканчивались. В то время как Аманда, потягивая через трубочку приторный остывший кофе, щебетала что-то о крестовых походах, о чуме, о хореомании – и на границе между гениальностью и паранойей заново разрабатывала версию появления легенды, убедительную, как ложь.
– Запиши потом всё это, – шепнула Тина, выбираясь из-за стойки; Фогг стоял у шкафа, протирая очки рукавом, и всем своим видом показывал, что ему есть что сказать. – А то рассуждений вполне хватит на докторскую по литературе. Или даже по культурологии.
Аманда только отмахнулась:
– Если б я защищала докторскую всякий раз, когда увлекалась чем-то новым, то мне уже некуда было бы складывать регалии. Но пускай столичные профессора спят спокойно – я не настолько тщеславна.
Фогг принёс обнадёживающие новости. Заговорщически оглядываясь то на Аманду, которая подкрашивала ноготь прямо за стойкой, то на своего партнёра по шахматам, он сообщил, что племянница нешуточно заинтересовалась объявлениями и собирается провести небольшое расследование.
– Пара мыслишек у неё есть, мисс Мэйнард, – поведал он громким шёпотом. – Вроде был один сотрудник, одинокий мужчина, он в том году помер. Так вот, объявлениями он и заведовал, эргхм. Ну, и как помер – камней больше не было.
Параллели с историей Доу напрашивались сами собой. Тина ощутила лёгкое головокружение; померещился на мгновение недобрый пристальный взгляд – оттуда, снаружи, с улицы, где солнечный свет льётся сквозь кленовую зелень и слышится дребезжание велосипедного звонка…
«Это просто совпадение».
– Думаете, объявления размещал он?
Вопрос прозвучал с такой страстью, что Фогг смутился.
– Эргхм… Может, я ваш телефон Долли передам? Она сама тогда позвонит и скажет, что через меня-то передавать.
– Вы очень добры, мистер Фогг, – улыбнулась Тина, устыдившись порыва. – Большое спасибо за участие.
– Я-то что, – смутился он.
Номер мобильного Фогг старательно переписал – и тут же отправил племяннице сообщение. Затем ещё раз отвесил старомодную любезность, прижав шляпу к груди, и отправился в угол у окна, где Корнуолл уже нетерпеливо постукивал ферзём по доске.
– Нашла нового поклонника, когда старый только-только остыл? – хихикнула Аманда, заглядывая через плечо в экран телефона. – Я слышала, что у него внук примерно твой ровесник… – В её голосе проскользнули знакомые ревнивые нотки.
«Полуправда убедительнее любого вранья, – пронеслась мысль в голове; фраза была почему-то знакомой – то ли прямая цитата из классики, то ли наблюдение, повторенное в стольких романах, что оно стало банальностью. – И уж точно полуправда не настолько заманчива, как таинственное умолчание».
