– Да так, нашла кое-что забавное в подборке «Болтушкиных сплетен», – ответила она рассеянно, как будто задумавшись. – А у него племянница как раз там работает. Если всё получится – я тебе расскажу, честное слово.
– Ну, если так… – разочарованно протянула Аманда, и в этот момент телефон Тины разразился навязчивой трелью. «Неужели племянница Фогга? Так быстро?» – пронеслось в голове.
Номер на экране был незнаком. Телефон трезвонил всё громче, настырнее, синтетическая мелодия ввинчивалась в уши, причиняя почти физический дискомфорт. Корпус сделался тяжёлым и скользким, как покрытый водорослями камень с речного дна.
– Вот она, сила психосоматики, – пробормотала Тина, с трудом удерживая мобильник. Аманда покосилась на неё с подозрением:
– Отвечать-то будешь?
– А?.. Да, конечно.
Она пробралась за стеллажи, вглубь помещения, где на полках теснились неактуальные, а потому практически бесполезные энциклопедии и словари. Телефон в какой-то момент умолк, а потом заверещал с новой силой. Тина мысленно влепила себе оплеуху за трусость – и ткнула в зелёную кнопку.
– Алло?
– Мисс Мэйнард? – сухо поинтересовался бесполый низкий голос.
– Да, это я.
– С вами говорит капитан Маккой, полиция Лоундейла, – представился голос.
У Тины отлегло от сердца; пожалуй, никогда прежде она не чувствовала такого облегчения из-за звонков от стражей правопорядка.
«Собственно, до сих пор они меня и не баловали вниманием».
– Чем могу помочь?
– Это по поводу дела Джека Доу. Им теперь занимаются детектив Мёрфи и офицер О’Райли, и вам надлежит явиться сегодня в половине шестого в участок для дачи показаний. Не знаю, чем вы так проняли Пэгги, – неожиданно смягчился голос, точно суровая капитан Маккой там, на другом конце провода, улыбнулась. – Но она впервые была так настойчива, чтобы вас передали именно ей – или хотя бы Киду Мёрфи.
«Так он был детективом», – ахнула про себя Тина, вспомнив громилу-негра, который вёз её по коридорам полиции прямо в офисном кресле. Ей очень хотелось спросить, почему отстранили Йорка, но она вовремя прикусила язык.
– Буду рада содействовать расследованию, капитан Маккой.
– Благодарю за гражданскую сознательность, мисс Мэйнард, – произнёс голос. И добавил веско: – Мы и в дальнейшем рассчитываем на вашу сознательность, бдительность и благоразумие. Особенно – на бдительность и благоразумие.
В трубке послышались гудки.
«Ага, – подумала Тина, спиной откинувшись на пыльные стеллажи. – Похоже, это была попытка объясниться иносказательно. Вот только что мне такое сообщили?»
Аманда не пришла в восторг от известия, что-де напарница вынуждена будет уйти пораньше, однако недовольство своё оставила при себе. Правда, на том период невиданного добродушия и закончился: ещё в полдвенадцатого Тина, к собственному удивлению, осталась в библиотеке совершенно одна – вот синяя крокодиловая сумка и тёмные очки ещё лежат в подсобке, а через пять минут их уже и след простыл.
– Она передавала, что уходит на обед пораньше, а вернётся немного позже. Привет, Тин-Тин, – послышалось вдруг вкрадчивое, когда Тина, стоя у микроволновки, размышляла, сейчас разогреть сэндвич или чуть позже.
Пирс обнаружился тут же, у входа в реставраторскую, – непривычно сумрачный, в растянутых классических брюках и относительно свежей рубашке, с внушительной коробкой капусты в руках. Волосы выглядели несколько более неопрятными, чем обычно, – не благородные смоляные кудри с проседью, а кое-как прочёсанная пакля.
– Иногда мне кажется, что я работаю в окружении призраков, которые способны просачиваться сквозь стены.
– Ну ты даёшь! – Пирс расхохотался от неожиданности, и тень, омрачавшая его лицо, растаяла. – Дело не в нас с Амандой, уж поверь. Просто ты – единственный человек, который уходит в библиотечные карточки с головой, как в детектив.
– Чаще – как в триллер, – вздохнула Тина и всё-таки сунула сэндвич в микроволновку – после коробочек Пирса там надолго задерживался густой капустный дух, намертво прилипающий к любой еде. – Как там твой укус?
– Не мой, а крысиный, – снова помрачнел Пирс. – Знаешь, на удивление хорошо. Я морально приготовился к тому, чтобы ночами не спать и каждый час менять пропитанные гноем повязки… Но обошлось. Когда милая медсестра сняла с меня сегодня бинты, мы вдвоём едва нашли следы от укуса. Три точки, два пятнышка – как будто ничего и не было. Дьявольщина какая-то.
– Или просто рана не была такой глубокой, как померещилось с испуга, – с сомнением предположила Тина, вспомнив, как он с трудом доковылял до такси. – В любом случае береги себя.
– И ты тоже.
Внезапно в глубине библиотеки раздался жутковатый шум – такой, словно через проход между стеллажами прокатилась ржавая бочка из листового железа, внутри которой колыхалась болотная жижа. Расслышали его все – и рассеянный Пирс, и глуховатый Фогг, и Корнуолл; на пороге библиотеки замер одутловатый мужчина с тощим сердитым мальчиком, видимо, сыном – лица у них были искажены то ли страхом, то ли отвращением. Несостоявшиеся посетители развернулись и вылетели на улицу, сверкая подмётками.
