«Больше не выдержу», – подумала Тина – и споткнулась о собственный порог.
– Ну, приехали, – пробурчала Уиллоу, удерживая её от падения. Девчонка, хоть и хорохорилась, и сама выглядела так себе – бледнющее лицо, чернота под глазами. – Выдохлась? Ты же бегаешь по утрам, зря, что ли?
– Трудный день, – пробормотала Тина и с усилием выпрямилась. Кёнвальд с Маркосом на руках выжидающе замер на пару ступенек выше. – А, ключи… сейчас…
Он хмыкнул – и нажал на ручку. Дверь душераздирающе медленно отворилась, являя перепуганное кошачье воинство в холле. Только Геката на передовой всем своим видом выражала намерение драться до последней капли крови – вражеской, разумеется.
– У меня ведь было закрыто?
– А это проблема? – вопросом на вопрос ответил Кённа, перешагивая через порог, и щёлкнул выключателем. Вспыхнул свет – видимо, поломку на подстанции устранили. Кошки тут же перестали выгибать спины и шипеть, а предательница Мата Хари даже выбежала навстречу, норовя потереться о ноги. – Марш под душ, красавицы. Стресс, потом переохлаждение – и привет, затяжная простуда.
– И откуда ты таких умных слов набрался? – проворчала Тина, закрывая дверь и задвигая щеколды по очереди.
Он усмехнулся:
– Взял у друга медицинскую энциклопедию. – Это прозвучало как шутка, понятная только своим. – Вы ещё здесь?
Горячая вода пришлась как нельзя кстати: вымыла из волос въедливый речной запах, а из головы – сонную дурь. Привычная яблочная отдушка шампуня на сей раз обернулась не пудровой сладостью фиалок, а острой, бодрящей ивовой горечью. Дожидаясь своей очереди под дверью, Уиллоу едва не уснула; с её джинсовой куртки, брошенной на лестнице, натекла целая лужа, о ботинках и говорить нечего. Найти чистую сухую одежду подходящего размера, протереть полы, заплести волосы… Тина подгоняла себя, но всё равно загадочная чёрная дыра сожрала почти сорок минут: на часах была уже половина одиннадцатого. Тело налилось горячей свинцовой усталостью, но почему-то казалось, что если лечь спать прямо сейчас – ни за что не уснёшь.
Кёнвальд нашёлся на кухне – сидел себе на краешке стола, подтянув колени к подбородку, и настороженно наблюдал за путаными перемещениями мэйнардского прайда. Мата Хари в авангарде мурлыкала и жмурилась, используя врождённое очарование на полную катушку, Альвильда подкрадывалась с левого фланга, явно готовясь к абордажу, Королева координировала операцию с холодильника, остальные делали вид, что играют, но то и дело стреляли глазками.
– Твои звери определённо чего-то от меня хотят, – сообщил Кён, не оборачиваясь.
– А чего обычно хотят коварные женщины от красивых наивных мужчин? Не верь им, – вздохнула Тина. – Я их уже кормила. Как там Маркос?
– Спит. Он крепче, чем выглядит, не волнуйся за него. – Речной колдун беспечно свесил ногу и пошевелил пальцами перед носом у Гекаты. – Тени не сумели ему серьёзно навредить – забытьё, кошмары и тоска, ничего, с чем бы не справился подросток. Я лишь немного помог ему и развеял наваждения. А, ещё позаимствовал у тебя пару полотенец и шерстяной плед: что сейчас действительно необходимо сему достойному отпрыску семейства Оливейра, так это тепло и покой. И желательно сухие трусы, но чего нет, того нет.
Она прыснула против воли – до того по-дурацки это прозвучало.
– А тебе ничего не нужно?
– Тина Мэйнард, ты разбиваешь мне сердце, – трагически задрал брови Кён. – Чего стоит колдун, если он и о своих-то штанах не в состоянии позаботиться… ах ты!..
Геката устала терпеть какие-то посторонние пальцы у себя под носом и хорошенько саданула когтями. Поминая холмы, корону и холеру, Кёнвальд вывернулся, как индийский йог, и принялся дуть на царапины.
– Ну, с кошками ты, похоже, не справляешься, – хмыкнула Тина и украдкой погрозила Гекате. Та напустила на себя вид оскорблённой невинности.
– С ними даже Эн Ро Гримм не справляется, а он, между прочим, Пастырь бедствий, – рассеянно ответил Кён. И поднял на неё кристальной чистоты синие глаза: – Но если ты серьёзно говорила насчёт нужд и надобностей, то не откажусь от лёгкого ужина. Потому что я задолжал беседу из тех, что надо заливать хорошим вином из-под Холмов, а вино на голодный желудок – это какая-то богема.
– Вином?
Он молча указал на подоконник, где прохлаждалась пузатая синяя бутылка, облепленная речными ракушками и высохшими водорослями. Тина уважительно присвистнула и полезла потрошить морозилку в поисках достойного дополнения, загадывая про себя: «Только бы не просроченная пицца, только бы не просроченная пицца».
Фортуна решила, что на сегодня неприятностей хватит, и благосклонно провернула колесо.
Когда на одной сковородке уже подрумянивались размороженные бифштексы, а на другой скворчала мексиканская смесь, в кухню влетела Уиллоу:
– А у меня бальное платье! – И покружилась.
Разглядев синий плиссированный шёлк и серебристое кружево, Тина улыбнулась:
– Вообще-то это бабушкина ночная сорочка.
– Да ну вас, уже и помечтать нельзя. – Уиллоу плюхнулась за стол, растопырив локти. Принюхалась, присмотрелась… – О, а в честь чего ночной жор?
