– Зато у меня есть нож, – сказал Маркос на удивление спокойно, без обычной своей вызывающей бравады. – И я смогу его использовать. Наверное.
Тина едва не рассмеялась.
«Несовершеннолетняя колдунья, трус с волшебным ножом, который пока никто не видел, и я. Чудесный спасательный отряд… Интересно, у нас шансы хотя бы пятьдесят на пятьдесят?»
Логика подсказывала, что нет.
Но там, где должен был появиться страх, кипело нечто иное.
То, что толкнуло Эстебана Мэйнарда в ряды первых добровольцев, когда война только началась, и помогло пережить ему все ужасы тридцатилетней бойни. То, что дало Эффи Мэйнард смелость уехать в Китай и основать там маленькую торговую империю, а её племянницу Селестину звало в море – увы, на погибель.
…То, что позволило остановить безликую тень в цилиндре одним ударом, когда она склонилась над Маркосом.
Тина ясно ощущала, что эта сила – отнюдь не иллюзия, она реальна… и надеялась, что её будет довольно.
К развалинам «Перевозок Брайта» альянс прибыл первым.
– На поле боя у нас было бы преимущество, – сощурилась Уиллоу, закидывая посох за плечи, как завзятая хулиганка – биту. – Но с крысами засады и ловушки – не лучший метод.
Тина была с ней согласна. К тому же она не представляла, где тут устроить засаду, если только не в подвале разрушенного здания, а там крысы явно имели превосходство.
– Нам надо не на драку нарваться, а спугнуть их заранее.
– Тогда садимся на виду? – полувопросительно произнёс Маркос, сунув руки в карманы и набычившись.
Одет он был по-летнему: шорты защитного цвета, чёрная майка с бароном Субботой, дырявые кеды. Где там можно спрятать нож, не прибегая к экстремальным методам, представлялось с трудом.
– Здесь всё на виду, – ответила Тина задумчиво, слегка ослабляя завязки на свёртке. – Надеюсь, у врага снайперов нет.
– Зачем им стрелять? Они же людей обычно живьём жрут, – оптимистично хмыкнула Уиллоу. И добавила уже более серьёзно: – Не переживайте, я сейчас пройдусь по периметру и расставлю сторожей. Если кто-то приблизится, мне сообщат. – И она извлекла из кармана горсть ивовых листьев.
Был шестой час; тени начали удлиняться. Тина с Маркосом уселись на самом видном месте – на куске поваленной стены прямо перед разрушенным зданием. Разговор не клеился, потому что каждый по-своему приглядывал за окрестностями и прислушивался к тишине. Изредка доносился издали гул мотора – основная дорога начиналась в сотне метров от «Перевозок», а сюда дотягивался только жалкий аппендикс, по которому после закрытия конторы вообще никто не ездил, кажется.
«Насколько я успела узнать Йорка, хладнокровно терпеть посторонних в разгар операции – не в его стиле, – крутилось в голове. – Только бы он пришёл раньше Доу».
Уиллоу как сквозь землю провалилась.
Когда маленькая стрелка часов стала подбираться к семёрке, со стороны трассы послышался надрывный рыкающий чих – или чихающий рык, в котором с трудом опознавался звук работающего двигателя. Тина переглянулась с Маркосом; тот отчего-то прижал руку к груди.
«Началось?»
Интуиция не подвела.
Через десять минут из зарослей на отшибе донёсся подозрительный шорох, потом отчётливо прозвучало грязное ругательство. Телефон завибрировал.
С номера Йорка пришло красноречивое сообщение:
«Вы рехнулись? Валите оттуда».
Маркос бесцеремонно заглянул в мобильный, а потом показал кустам средний палец.
После этого телефон дёргался, уже не переставая. Тина демонстративно, чтоб издали было видно, сунула его в рюкзак, а сама поудобнее переложила свёрток на колени, полностью снимая завязки.
– Как думаешь, когда у него терпение кончится? – шепнул Маркос. Льняные локоны вились у его лица, и он чем-то напоминал сейчас пакостных херувимчиков со старинных открыток. – Спорим, что через десять минут? На один обед.
У неё вырвался смешок.
– Я бы поспорила, что раньше, но неприлично обдирать молодёжь. – И она кивнула в сторону кустов, из которых как раз выдирался детектив.
Выражение лица у него было, мягко говоря, недоброе.
– У вас совсем крыша поехала, мисс Мэйнард? – рявкнул он ещё на подходе. – Сказал же, свалите отсюда! И что это за коротышка-недоросток, а? Его родители вообще в курсе?
У мальчишки отчётливо напряглась жилка на виске, а глаза нехорошо потемнели. Детектив умудрился за какие-то тридцать секунд отдавить аж две больные мозоли.
«А возможно, и три», – пронеслось в голове.
– Дяденька, а, дяденька, – широко улыбаясь, позвал Маркос и развернулся, свешивая одну ногу со стены. – Отдайте мне сердце, а? У меня очень-очень плохие руки.
Йорк припомнил вслух пару таких слов, которые при детях вообще-то не употребляют, и уставился исподлобья, выразительно положив руку на поясную сумку.
– Почему несовершеннолетний шпингалет в курсе всего этого дерьма?
– Потому что у него гораздо больше шансов выйти живым и невредимым из схватки, – спокойно парировала Тина, осторожно притягивая к себе мальчишку за плечо, чтоб удержать от опрометчивых действий. – Детектив Йорк, вы ведь пообещали не совершать необдуманных поступков. Пока ещё не поздно вернуть сердце на место.
Он побагровел.
