– Послушайте, мисс Мэйнард, если вы испоганите мой единственный шанс поймать этого ублюдка, то…
– То вы что? – спросила она, повышая голос. – Вы вообще хоть понимаете, с чем связались? Вот ваш друг Рюноске, видимо, хорошо понимает, потому что, пока вы тут в одинокого волка играете, он прикрывает вашу прекрасную задницу от начальства. И с ума сходит от беспокойства.
Йорк несколько стушевался и отвёл взгляд.
– У него есть и более серьёзные поводы для волнения.
– Вот и не добавляйте, – мягко попросила Тина, чувствуя, что ещё немного – и победа за ней. – Знаете, у меня прекрасная идея. Сейчас все вместе мы сядем в вашу ужасную машину, её, кстати, за квартал слышно, поедем в «Чёрную воду» и там…
Слова присохли к нёбу, когда между зарослями и развалинами на широком асфальтовом поле заброшенной стоянки она заметила того, кого предпочла бы вовсе не видеть.
– Поздно, – пробормотал Маркос, спрыгивая со стены, и притиснул руку к груди. – Доу здесь.
Он был практически таким же, как в тот роковой вечер, – высокий, прекрасно сложенный мужчина в тёмно-синем рабочем комбинезоне с нашивкой «Перевозки Брайта» и в мятой клетчатой рубашке. Только орлиный профиль ещё более заострился, делаясь откровенно хищным, ногти удлинились и почернели, а глаза даже издали сияли, как два бледных болотных огня.
Джек Доу растянул губы, обнажая ряд великолепных белых зубов.
– Я пришёл забрать кое-что своё, – сказал он тихо, и его голос отдался низкой вибрацией в костях. – Иногда хорошо быть непунктуальным, э?
Йорк словно остолбенел. Ещё мгновение назад он готов был растерзать любого, а теперь весь пыл испарился. На висках выступили бисеринки пота, рот открывался и закрывался, но не доносилось ни звука.
«Впрочем, слова здесь явно лишние».
– Маркос, назад! – отрывисто приказала Тина, соскальзывая со стены, и отбросила бесполезные уже тряпки.
Доу стоял неподвижно, словно насмехаясь.
Без резких движений, как учил дед, Тина вскинула приклад к плечу, прицелилась и нажала на спуск.
От грохота заложило уши, плечо едва из сустава не выбило, а мир перед глазами дрогнул.
Доу покачнулся, но устоял. Он расправил замятый воротник, оттянул его и заглянул под рубаху. Снова оскалился:
– Мёртвым тоже быть хорошо.
Зато Йорк наконец-то очухался – испугался, вспылил, удивился, и всё это одновременно, в одном бешеном взгляде:
– Какого чёрта?!
– У меня есть разрешение и охотничья лицензия, – хладнокровно парировала Тина, краем глаза продолжая следить за Доу, который сдвинулся с места и плавно, слегка враскачку, шагнул вперёд. – Дед настоял. Правда, в зайцев и кабанов я стрелять не могу – жалко.
– А в людей, значит, можете? – рыкнул Йорк и вытащил из кобуры пистолет.
– Он и не человек, – одними губами улыбнулась Тина и сбросила рюкзак с плеча. У неё было шесть патронов двенадцатого калибра – и никакой уверенности, что она сумеет выстрелить хотя бы трижды. Плечо ныло, как от удара кочергой. – Вы серьёзно думали, что справитесь с ним одним только крошечным служебным пистолетиком?
Детектив взглянул на Доу – рана на груди у него затягивалась, зарастала, и даже края дырки в комбинезоне тянулись друг к другу – и коротко взвыл. Сунул бесполезный пистолет обратно в кобуру, отобрал у Тины ружьё и патроны, поставил приклад на согнутое бедро, быстро вогнал один патрон в зарядное отверстие.
– Не в первый раз, да?
– Заткнитесь, мисс Мэйнард.
Она целилась в корпус, потому что здраво оценивала свои возможности. Йорк – в голову, и попал он с первого же выстрела.
Доу медленно, с резиновой гибкостью откинулся назад; башка у него была наполовину разворочена, но кости уже срастались снова, и кровь, как живая, ползла вверх по комбинезону, втекая обратно в рану.
Маркос дышал мелко и часто, приняв защитную позицию. В правой руке его, побелевшей до синевы, был зажат изящный белый нож, скорее ритуальный, чем боевой.
Доу скалился.
– Стреляйте по зубам, детектив, – резко попросила Тина. – Бесит.
Йорк посмотрел на неё почти опасливо.
«Пять патронов, – напомнила себе она. – Пять патронов, а потом эта немёртвая мерзость доберётся до нас».
Опустевшие руки гудели от иллюзорного ощущения тяжести и металлической прохлады ружья. Не слишком жизнеутверждающая мысль – «Нам конец» – уже маячила на периферии, когда обстановка радикально переменилась ещё раз.
Они внезапно оказались посреди рощи – печальной ивовой рощи; шелестели текучие, тонкие ветви, трепетали серебристо-зелёные листья, пахло сыростью и горьковатой корой. Обгорелые развалины «Перевозок Брайта» терялись за деревьями. Свободным остался лишь небольшой пятачок, часть заброшенной стоянки.
Доу, целёхонький, выпрямился и огляделся. На его потусторонне-притягательном лице промелькнуло выражение растерянности.
– Что за?..
Уиллоу выступила из-за переплетения ветвей. В нелепой кислотно-оранжевой майке и в обрезанных джинсовых бриджах, тонкая и угловатая, она нисколько не походила ни на ведьму, ни на фею. Но на челе у неё был венец из ивовых ветвей и листьев, в руках – посох, а глаза светились уверенной силой.
– Исчезни, – приказала Ива, наставляя посох на Доу.
И Доу закричал.
