К тому же, Аля не знала точно, кого арестовали. Очевидно, Валерию. А вот Полина должна была уехать к Миле, а назад они могли вернуться вдвоём. Но это ещё не было решено окончательно. Поля три дня не была у Милы и не знала, зажила ли рана или нужно ещё время, чтобы всё затянулось. И успела ли вернуться сама Полина? Сосед сказал об арестованных девушках во множественном числе, но мог ли он достоверно видеть издалека?
Аля шла по лесной чащобе, понимая, что тут ей безопаснее, чем там, за пределами леса, среди людей. И даже возможность столкнуться здесь, в лесной глуши, на одной тропинке с диким зверьём не так пугала её, как встреча с гестаповцами или эсэсовцами. Она даже нашла какие-то ягоды, которые обобрала с куста и сунула в рот, только потом подумав, что не знает этих ягод. Может, это волчьи ягоды? А, шут с ними, ей так одиноко, холодно, страшно и хочется есть, что теперь уже всё равно. Отравится так отравится. Ведь ей было нестерпимо, невыносимо знать, что её подруги арестованы и подвергаются жестоким пыткам, а она осталась на свободе. От одних только попыток представить, что происходит сейчас с подругами, ей хотелось рыдать.
Ночь в лесу наступает рано. Сумерки сгущаются здесь раньше, чем в городе. Солнечный свет перестаёт проникать сквозь ветви хвойных деревьев. Когда стало темно и не видно неба со звёздами, Аля поплакала немного под лиственным деревом, в темноте не разобрала, каким именно, свернулась калачиком и попыталась согреться и уснуть.
Аля ещё два дня бродила по лесу, не понимая, куда и зачем идёт. Поначалу она искала партизан. Но из-за конспирации путь к ним знала одна лишь Мила. Аля не знала, куда идти и где их искать. Лес был большой, плутать там можно было бесконечно. То есть не бесконечно, а пока не закончатся твои жизненные ресурсы.
Ей повезло, что не пришлось встретить ни медведя, ни волка. Лишь однажды всполоханный зайчонка выскочил прямо из-под её ног. Другого зверья она, к счастью своему, не видела. Слышала пение птиц, они пели на разные голоса. Хорошо им, не надо прятаться от гестапо и искать партизан в необъятном, бесконечном лесу.
На третий день Аля вновь шла по лесу, уже ни на что не надеясь. Хотелось есть и пить. Она набрела на малинник, стала собирать ягоды, оцарапала себе все руки, но ягоды оказались зелёными. Тем не менее Аля проглотила их, даже не почувствовав вкуса. Идя дальше, она увидела лужу. Её уже давно мучила жажда, поэтому она приникла к ней и напилась из лужи. Потом поднялась и пошла дальше. Неужели опять пройдёт день, наступит ночь, придётся искать ночлег под деревом, где нет муравейника? А потом наступит новый день и опять она будет бродить по этому дремучему лесу в поисках еды, воды и партизан?…
Силы её были на исходе. Она чувствовала, что если не вырвется из этого леса, то сойдёт с ума. Эх, была бы тут Мила, она бы стала искать здесь Кощея Бессмертного, лешего и избушку на курьих ножках с Бабой-Ягой, она вспомнила бы все известные ей версии сказок про Бабу-Ягу. Мила во всём нашла бы плюс. Сама бы придумала новую сказку. Одним словом, не дала бы скучать и падать духом. Но её нет рядом, а у Али уже нет сил бродить по лесу. Мила, Мила, где ты? Как тебя сейчас не хватает! Как, впрочем, и остальных девчонок.
Обессиленная, Аля опустилась возле раскидистого дуба. Она уже привыкла ночевать под деревьями и потому сидеть на земле под деревом стало для неё привычным делом. Подняв голову, Аля увидела, что по ветвям дуба прыгают белочки. Она заворожено наблюдала за ними. А те деловито сновали с ветки на ветку, у них была своя жизнь, им дела не было до неё, Али.
Посидев немного, Аля собралась с силами, поднялась и снова пошла. Куда она идёт, она не знала, она давно заблудилась и потеряла все ориентиры в лесу, она шла, надеясь на авось. Впрочем, она смотрела на деревья и шла на север – туда, куда указывал мох на деревьях, он был с северной стороны. Почему-то Аля решила, что партизаны должны находиться где-то севернее. Но так ли это на самом деле, она не знала. А выйти из этого леса она уже не могла – она так далеко углубилась в него, что ни за что бы не нашла пути назад.
Она шла столько, сколько несли ноги. А они почему-то уже начинали заплетаться и плохо слушались. «Когда же это всё закончится?» – отчаянно подумала Аля.
Вдруг из-за елей вышли парни с автоматами наперевес.
– Кто такая? Куда идёшь? – жёстко и воинственно осведомились они.
– Я… Я ищу партизан… – у Али уже не было сил скрываться, она напрямую сказала то, что вообще-то надо было скрывать от первых встречных, ведь она не знала, с кем разговаривает. После нескольких дней блуждания по лесу ей было уже всё равно. Расстреляют так расстреляют.
– А зачем тебе партизаны?
– Нужно. Если вы и есть партизаны, отведите меня к своему командиру.
Они обыскали её, и, не найдя ничего подозрительного, повели в партизанский лагерь. Подошли к блиндажу, сделанному из брёвен. Один из них вошёл внутрь и оттуда донеслись слова: