Сердце, уймись в груди и не разорвись от горя, когда твоя мать поднимается со стула, берёт свою сумочку, шагает к выходу, открывает дверь, переступает порог и исчезает за закрывающейся дверью. Она уходит, а Сабина не может кинуться ей вслед, не может окликнуть, позвать, обнять и ощутить её объятия, не может, не имеет права признаться, что она и есть её дочь…
После отъезда Элеоноры у штандартенфюрера Битнера были развязаны руки. При ней он не мог даже подступиться к ним, потому что она играла перед самим фюрером и его незримая тень охраняла девушек-фольксдойче. Теперь её не было, а это означало, что путь к ним свободен. Битнер не оставил попыток вывести их на чистую воду.
– А вы знаете, фройляйн Гизела, что я хочу вас неимоверно обрадовать? Я нашёл вашего родственника! И я вас познакомлю. Как вы думаете, кто бы это мог быть?
Гизела развела руками.
– Понятия не имею. Насколько я знаю, никого из родственников в живых нет.
Она судорожно пыталась вспомнить то, что ей рассказывали в Москве о семье Готлиба Крауэра. Там уверили её, что родных у него никого нет и никто к ней не явится с признаниями в родстве. Сам Готлиб Крауэр умер в 1916 году. У него было два сына. Один из них был инвалидом от рождения, он умер вскоре после отца, не оставив после себя наследников. Они и похоронены вместе в семейном склепе. Второй сын, Густав, был повеса, мот, игрок, прожигатель жизни. Его обвинили в растрате казённых средств и отправили в Сибирь. По дороге бежал. Снова был пойман и водворён в камеру. После февральской революции 1917 года все узники получили амнистию и были выпущены на свободу. Густав вышел из тюрьмы с чахоткой. Он продолжал свою деятельность, сотрудничал с новой властью, успел побыть в разных городах во главе городских советов, при этом не побрезговал запустить руку и в эти карманы. Но чахотка его доконала и он умер. Инструктор в Москве показывал ей фотографию могильного камня Густава Крауэра в Астрахани. То есть его не было в живых, это не подлежало сомнению. Женат он не был, детей не оставил. Но кого мог найти Битнер из её «родственников»? Может, какая-то дальняя родня выискалась? Это плохо. Потому что об остальных родичах Крауэров ей не рассказывали.
– У меня никого не осталось в живых, – сказала она, – отец умер, когда мне было полтора года. Я его не помню, знаю о нём только из рассказов матери, а его родственников она вообще никогда не видела, ей известно о них лишь с его слов.
По легенде, Густав женился на поволжской немке Грете Карловне Оттль, в результате чего на свет появилась она, Гизела Крауэр. Конечно же, никакой Греты Карловны в природе не существовало, она была лишь выдумкой разведчиков, придумавших эту легенду. И тем не менее, Гизела должна была повторять эту легенду даже в бреду, во сне и под пытками.
– И всё же у меня есть для вас сюрприз, – с улыбкой сообщил он.
– Я не могу знать никого из родственников моего отца, потому что не имела возможности быть с ними знакомой. Моя мать тоже не была знакома с родственниками моего отца. Он рассказывал ей только о своей семье – отце и брате. Мать у них умерла ещё раньше.
«Девчонка начала юлить», – подумал Битнер. Это убедило его, что он на правильном пути.
Гизела внешне была спокойна, не показывала своего волнения, но внутри была близка к панике. Что делать, если действительно придёт человек из рода Крауэров? Но он может и не знать о том, будто Густав завёл семью и ребёнка. Скорее, так: он не может знать об этом. Время было бурное, неспокойное, гражданская война, почта работала кое-как, а то и вовсе не работала, а Густав вряд ли любил писать письма. Она почти успокоилась.
– Вот интересно, признает ли он вас? – с издевательской улыбкой говорил Битнер, глядя девушке прямо в глаза.
Насладившись своим садизмом, он объявил:
– А теперь Густав Крауэр собственной персоной! Ваш отец!
Распахнулась дверь и вошёл пожилой лысоватый мужчина. Он впился в неё глазами.
Она видела настоящего Густава, а этот не был похож на того, чьё фото показывали ей в Москве. Может, они там что-то напутали?
– Вы кто? – спросила она. Потом обратилась к Битнеру: – Кого вы сюда привели? Это не мой отец. Я к своему отцу на могилу ходила. А этого человека я не знаю.
Не зря Гизела была разведчицей. Она уловила, что новоявленный папаша помалкивает и ждёт её реакции. Битнер молча следил за происходящим. Она тоже замолчала и ждала дальнейшего развития ситуации.
– Ну-ка, расскажи, чья ты дочь, – нарушил молчание пришедший. – На ком я женился? Кто такая Грета Карловна Оттль? Что-то не припомню я тебя и твою мамашу. Поведай, освежи мне память, может, я забыл чего.
Ситуация принимала опасный оборот. Неужели это действительно Густав Крауэр?
– Я вас не знаю и не буду с вами разговаривать, – твёрдо сказала она. – Мой отец похоронен на кладбище в Астрахани, мы с матерью ухаживали за его могилой. А кто этот человек, я не знаю.
Битнер внимательно следил за её речью, за руками, спокойно лежавшими на сумочке, за её глазами.