Подполье работало. В городе постоянно появлялись листовки об истинном положении дел на фронте, о разгроме немцев в Сталинграде, о том, что война покатилась в обратном направлении. На заводах и фабриках совершались диверсии, саботировалась работа, чтобы оккупанты не получали продукции этих предприятий. Взрывались железнодорожные пути и пускались под откос эшелоны противника с вооружением и живой силой. Выводились из строя линии связи. Уничтожались гитлеровцы и предатели-полицаи. Из двух винницких концлагерей для военнопленных бежали узники. Срывалась отправка молодёжи на принудительные работы в Германию.
Во всех этих делах принимали самое активное участие три хрупких девушки. И пусть им в спину время от времени летели ругательства и бранные слова – они научились не замечать их. Благодаря своим связям они узнавали о намерениях фашистов, они знали сроки, даты, факты. Сообщали об этом подпольщикам и партизанам, которые превращали намерения оккупантов в пыль и прах.
И лишь летний однодневный визит Адольфа Гитлера в ставку «Вервольф» был словно не замечен подпольем. Хоть его и невероятно охраняли, но никто не собирался на него покушаться. Как говорится, добро пожаловать в радиоактивный бункер.
В этот раз Элеонору не звали играть для фюрера. Не до того ему было. И ей тоже. Сейчас у неё другое было на уме. Она понимала, что слишком заигралась в любовь. Да, это было задание Центра, да, он ей нравился, да, она влюбилась по-настоящему. А теперь это стало уже совсем сложно: она уже не могла без него жить, не могла без него дышать. Она понимала, что он – враг, фашист, гитлеровец, и однажды, когда кончится её задание, они должны будут расстаться. Навсегда. Но это было невозможно. Она так прикипела к нему душой, что, казалось, что если его не будет рядом, она будет чувствовать себя так, будто с неё сняли кожу. Элеонора боялась задуматься о будущем. Она знала, что Альберт – тот единственный мужчина, которого она встретила один раз и на всю жизнь. Но что бы на это сказали её мама и бабушка, которые умирали от голода в блокадном городе? Что бы на это сказал её отец, которого она почти не помнит, который погиб, очищая Ленинград от банд и к которому она ходила на могилу и клялась быть достойной его? «Простите меня, – думала она, мысленно обращаясь ко всем своим родственникам, – простите меня все. Я не знаю, как это получилось. Но вот так вышло. Я не знаю, что будет дальше…»
Когда Альберт сделал ей предложение, она обещала подумать. В Москву ушла шифровка об этом. Ответ был краток: Центр заинтересован в этом браке. Если Элеонора сочтёт возможным, пусть выходит замуж и отправляется к нему на родину в Германию – там найдутся для неё дела.
И вот что теперь делать? Выйти замуж за гитлеровца и предать этим своих соотечественников, своих родственников и друзей? Не выходить замуж, отказать ему и навсегда потерять Альберта? Нет, только не это! Она никогда не сможет с ним расстаться! Он любимый, ласковый, единственный… Как он нежно касается губами её лица, как он называет её «моя Жизель», как он целует её пальчики – так никто никогда не обращался с ней и вряд когда-нибудь ещё такое с ней будет. И вовсе он никакой не фашист, он не участвует в карательных акциях, не арестовывает и не пытает…
А выйти за него замуж всё равно означает расставание – таков приказ Центра. Надо его выполнять. Надо склонить Альберта к тому, чтобы он отправил её домой к своим родителям.
Именно поэтому Элеонора была удручена. Выйти замуж за любимого и единственного для неё означало разлуку.
Пришли домой Гизела, потом Сабина. Она была чернее тучи, на ней лица не было. Девушки решили ни о чём её не спрашивать, пока сама не захочет рассказать.
– Сегодня при большом скоплении народа казнили подпольщика, – сообщила Гизела. – Мне это было видно из окна моего магазина.
– Вот гады! – не сдержалась Элеонора. – Пришли на нашу землю, устанавливают тут свои порядки, ещё и убивают наших людей.
– Это был мой отец, – глухо сказала Сабина. – Я его узнала.
– Как? – потрясённо воскликнули девушки почти в один голос. – Твой отец был здесь? И ты не рассказывала?
– Я сама этого не знала. Случайно получилось.
И она поведала об их встрече в гестапо. Под конец она уже не выдержала и расплакалась.
– Что он обо мне подумал? Неужели он принял меня за предательницу? Ведь он увидел меня среди врагов!
Сабина плакала всё сильнее, уже не сдерживаясь и не стесняясь своих слёз.
– Я осталась совсем одна, у меня больше никого нет…
Девушки обняли её.
– А мать? У тебя же где-то должна быть мать?
– Я ничего не знаю о ней. Не знаю, в каком она городе живёт, не знаю даже, как её зовут…
Элеонора дала согласие на брак с Альбертом фон Лаубе. Они быстренько оформили свои отношения. Потом молодой муж сказал:
– Обстановка на фронте напряжённая. Меня могут в любой момент откомандировать туда. Здесь тоже неспокойно, партизаны шалят. Я бы хотел, чтобы ты поехала в Германию к моим родителям. Там ты будешь в безопасности. И все вместе дожидайтесь меня.