Элеонора приникла к его груди. Да, она согласна. Даже если это означает долгое расставание.
Альберту поначалу дали отпуск, чтобы он смог отвезти жену в Германию, но потом отменили – обстоятельства изменились, вести с фронта шли неутешительные, поэтому немецкие офицеры не могли покидать своих позиций.
Через несколько дней Элеонору все провожали на вокзале. Она уезжала в Германию выполнять новые задания Центра.
Лес был нескончаем. Мила бежала напролом. По трескавшимся под ногами сухим сучьям, через валежники, сквозь полоснувшие её по лицу еловые ветки она убегала от преследователей. Вслед ей неслись короткие автоматные очереди. Возможно, её спасало только то, что те, кто за ней гнался, были в полной боевой амуниции и не могли проявить ловкости и сноровки.
Это был её родной любимый лес, населённый всякими сказочными существами. Она так мечтала о нём, записывала все известные сказки о лесе и лесных обитателях, придумывала новые сказки, населяла лес волшебством и чудесами. А теперь Мила по лесу убегала от смерти, от пуль, от врагов. А в висках стучало:
Где вы все, лешие лесные, кикиморы болотные, русалки на ветвях, где Баба-Яга и Кощей Бессмертный – вы все, хозяева этого леса, где вы? В ваш лес пришли враги, они, незванные-нежданные, пришли сюда убивать. Встаньте же вы, хозяева леса, на защиту своего леса, на защиту правды и справедливости!
Мила бежала из последних сил, задыхаясь от бега. Неужели не выдержит? Неужели она сдастся? Неужели они её поймают?…
Когда, казалось, уже не было сил бежать дальше, вдруг открылось второе дыхание, и она, аки горная лань, снова летела вперёд через лесные дебри и чащобы.
Она слышала где-то далеко позади себя немецкую речь и свист пуль над головой. Она видела, как некоторые пули резко и глухо впивались в стволы деревьев. Эти пули были предназначены ей. А приняли их на себя деревья.
Русский лес! Помоги русской девочке, защити её от врагов, укрой своими ветвями, спрячь её в своей чащобе! Лесные обитатели, выйдите из своих убежищ, встаньте на пути у супостатов, не дайте им владычествовать в своём краю, вступитесь за ту, которую гонят и преследуют вороги!
Аля шла по дороге. Впереди был немецкий пост. Ей нужно было благополучно миновать этот пост. У неё были новые документы на имя Надежды Кошкиной, деревенской жительницы, которая ищет хоть какой-нибудь заработок. Под этим предлогом она могла бродить по территориям, где располагались немецкие военные части, и высматривать то, что ей нужно: расположение и количество вооружения, чтобы затем передавать эти сведения партизанам. Сейчас у неё была задача попасть на явочную квартиру, а там ей помогут устроиться в городе для дальнейшей подпольной деятельности.
Аля изменила причёску и завязала платок на голове, чтобы её не узнали. Её портреты до сих пор ещё кое-где висели на столбах и заборах. Она была одета непонятно во что, в какие-то деревенские лохмотья. Это было для конспирации – если немцы встретят, примут за дурочку, меньше цепляться будут.
– Halt[23]! – приказал ей караульный на посту. Она остановилась. – Ausweis[24]!
Аля повела плечами, дескать, не понимаю. Хотя она прекрасно поняла немца и нехороший холодок пробежал по её спине.
Подошёл другой немец, потом ещё один. Уже стало понятно, что они требовали её удостоверение личности. Она достала паспорт и предъявила немцам. Они стали дотошно изучать его. Аля внимательно следила за ними. Что-то им не понравилось. Они дулами автоматов стали подгонять её, чтоб она зашла в их будочку. Аля скривила губы, будто собираясь заплакать:
– Дяденьки, отпустите, я ни в чём не виновата! – она продолжала играть роль дурочки.
Её завели в маленькое помещение. Из их разговоров Аля поняла, что в её паспорте нет какой-то отметки. Она внимательно слушала то, что говорят немцы. Они достали и стали пересматривать стопку объявлений, среди которых Аля вдруг узнала своё – увидела себя на фото, это было то самое объявление, где сообщалось о её поимке и обещалось вознаграждение. Они смотрели на фото, на неё, снова на фото, снова на неё…
– То ли похожа, то ли нет, – сказал один из них.
– А по-моему, это просто одно лицо, – сказал другой.
– Что вы мучаетесь, давайте позвоним в гестапо, пусть они её заберут и сами выясняют, она это или не она, – вступил в разговор третий.
Они позвонили в гестапо.
– Мы задержали одну подозрительную личность. Приезжайте, разберитесь с ней, а то нам некогда, мы тут не для этого стоим, у нас своя служба. И побыстрее, пожалуйста, нам её держать негде и охранять некому – мы на посту.
Совсем скоро, буквально через несколько минут за Алей приехала машина. Это прибыли сотрудники гестапо. Ей надели наручники, посадили в машину и увезли в застенок.
Сабина никогда не думала, что профессия артистки настолько тяжела. Папа, как всегда, был прав. Как только закончится это всё, она вернётся домой и никогда-никогда-никогда не выйдет больше на сцену.