— Да так! Не так посмотрел, не так обнял, мало внимания... Да просто за то, что в первую ночь больно сделал! Особенно если поймет, что ты с ней по-человечески хочешь, а не как господин с рабыней.
— А если как господин?
— Если так, она затаится, в себе замкнется, будет как заводная твои приказы только исполнять — сам через пять минут плюнешь! Тебе ведь живой человек нужен! Чтобы любила, ласкала... от души, а не по приказу... Так ведь?
— Еще бы... — Дмитрий вспомнил первую встречу с Юли, Алешкины слова...
— А если не по приказу, она сразу свою линию начнет гнуть! Тут женщине палец в рот не клади! Это они до свадьбы только тихие, да смирненькие! Понял?
— Понял.
— Ты, может, и не понял, да запоминай — пригодится!
— Ну а свою линию... Ну и ладно, пусть гнет.
— Так ведь в этом все дело! — Монах опять тянется к кружке-братине, — она тут тебе такого наделает, наговорит, нафыркает, что ты мигом очумеешь — та ли ты Маша, которую я так любил? Не подменил ли тебя какой колдун в брачную ночь?! То есть на следующий же после свадьбы день ты увидишь, что это совсем не та девушка, в которую ты был влюблен.
— Ну так уж сразу?
— Истинный Христос! — монах истово креститься. — Как на духу!
Для Дмитрия это почти потрясение. Вроде и не верить нельзя! Но и поверить в такое... По его собственному опыту и понятиям такого быть не могло.
«Ну а если он все-таки прав?! Кстати, откуда он все это знает? Он ведь монах! Правда, семья-то у него была... Ну а мне-то что оттого, если он и прав? У меня-то ведь нет любимой. Юли не в счет. Да и таких, как Юли, у меня еще мно-о-ого будет...»
— Значит, ты хочешь сказать, что от любимой после свадьбы ничего хорошего, одни разочарования?
— Точно! Истинно!!! Умен ты, сыне. На лету все хватаешь! И в семье пойдет только хуже и хуже... Ну, потом где-то остановится... Но лучше не будет! А от неизвестного (ожидаешь-то ведь немного, ничего) — может и получше быть!
— Может быть? Но ведь может и не быть! Может быть тоже хуже?
— А куда хуже-то, если хорошего не ждешь? Но может и это. Никуда не денешься — как повезет. Но обычно всегда лучше! Не от хорошей жены, а от малых ожиданий. Понимаешь?
— Как не понять... — Дмитрий загляделся в одну точку и как забылся. «Значит, ничего страшного? Значит, можно и так? А чего ж нельзя, все так живут... А уж если любовь нагрянет, смогу как-нибудь... Как отец... Прости, Господи, душу грешную. А может, и не нагрянет... У меня Юли есть... Да, Юли... Как с ней-то теперь быть?»
— Жизнь, она баба своевольная, — бубнит монах, — затянет, завертит... Эти пустяки скоро волновать тебя перестанут...
— Любовь-пустяки?!
— Ага!
— С кем целую жизнь коротать — пустяки?!
— Ну, с кем коротать — не пустяк, но при чем тут любовь? И сам ты лучше не выберешь. Тут судьба! Потому что женщину никогда не угадаешь. Она может быть и хорошей, я, правда, таких не встречал, но заранее это, по любви там или еще как, никогда не поймешь. Да и меняются они в течение жизни очень сильно. Сильней гораздо, чем мужчины. Гораздо! Так что взглянешь через десять лет на свою Машу и не узнаешь вовсе.
— Да что ты заладил: Маша, Маша! Маша — мать моя была! А эта — Люба!
— Ох, прости, сыне! Это ведь я к слову. А Люба твоя, если отцу верить (а я ему верю — он в людях, а особенно в бабах, ух как разбирается!), замечательная девочка выходит. Только бы вот... Как это сказать?.. Не сломать ее, не задавить... Понимаешь?
— Нет!
— Ну... Она ведь приедет... Ребенок ведь еще, совсем в новую жизнь, в новое окружение, обычаи, все новое, как в омут головой! Это ведь — представляешь? Тут как бы хорош ни был... Все растерять можно...
— Да ведь все княжны так ехали. Испокон веков. И ничего...
— Э-э-э! У них двор свой всегда! Каждая княжна со своим гнездом к мужу приезжала, и в нем, в этом гнезде, к новому привыкала. А эта? Две няньки всего едут — слыхал?
— Нет.
— А-а! И все! Как же ты это о своей будущей жене — и всего не знаешь!
— Да откуда мне?..
— А вот оттуда! Откуда хочешь — оттуда и знай! Но знай!
Дмитрию вспоминается Волчий лог: «Уж если в бой соваться, так наверняка надо, ты все изведай...»
— Отче, помнишь, у Волчьего лога?
— А как же!
— Уж если в бой соваться, так наверняка?
— Точно!
— Так ведь это в бой...
— А тут тебе не бой? Еще какой бой, почище, чем с поляками... Да и татарин, пожалуй, не сравнится!
— Вот те раз! Говоришь — гнездо, место, где душа отдыхает... И вдруг бой! Да еще страшней, чем с татарином. Ты что, отче, совсем напугать меня решил?
Монах смеется виновато:
— Это уж, брат... Никуда не денешься... Семейная жизнь, она, знаешь...
— Не знаю.
— Ну, еще узнаешь...
* * *
Княжну Любовь привезли в Луцк 16 сентября 1356 года к вечеру.
