— А вот... — Дмитрий поворачивается, но обоих важных баронов рядом с ним уже нет. — Где же они?! — он заглядывает на всякий случай под стол. — Нету! Вроде и не падали...
— А на кой черт они нам? — равнодушно жмет плечом Байгард.
— Действительно! Нам больше достанется.
Но тут на освободившееся место подсаживается разодетый в пух и прах красавец, совсем не похожий на рыцаря. Длинные черные, мастерски завитые колечками волосы, тонкие усики, маленький клинышек бороды, тонкий орлиный нос, темные глаза и какое-то невысокомерное, естественное благородство в облике, жестах, взгляде. Какой, к черту, рыцарь! Это что-то не то!
Он хлопает Дмитрия по плечу и начинает картавить что-то горячо и непонятно. Дмитрий беспомощно оглядывается на Иоганна, но и тот пожимает плечами. Незнакомец видит, что его не понимают, и принимается долго и мучительно объясняться с Иоганном. А потом очень медленно, тяжело говорит по-немецки. Иоганн переводит.
— Это француз, французский рыцарь Шарль де Ла Круа...
— Уи, уи, Шарль! — рыцарь протягивает руку (Дмитрий пожимает ее), улыбается. — Же ма пель Шарль! Этю? Дамитрий? Нес па?
— Да, Дмитрий, — понимает без перевода Дмитрий и тоже улыбается. Они хлопают друг друга по плечам. Дмитрию очень нравится этот непосредственный парень. Главное — не немец! Ведь рыцарь, барон, поди, какой-нибудь, а не заносится, не чванится, ишь какой симпатяга! Немец тут как бы сейчас надувался, а этот...
Дальше приходится слушать Иоганна:
— Он очень недавно здесь, всего две недели. Прибыл из Франции, решил посвятить себя Богу.
— Что так, почему?
— Потому что Франция погибла.
— Что такое?!
— Во Франции идет война. Вы знаете? Уже почти тридцать лет. Вы знаете, да? И конца ей не было видно. Но полтора месяца назад... Произошла битва, которая, вероятно, положила конец и всей войне, и существованию самой Франции. В ней погиб весь цвет французского рыцарства, а король Иоанн (вы знаете, его зовут Иоанн Второй) попал в плен к англичанам. Я участвовал в этом сражении. О Боже великий и милосердный! Мой дорогой друг, я видел, как вы сражались сегодня, это было блестяще, я искренне поздравляю вас с победой! — Француз снова хлопает Дмитрия по плечу, даже треплет по щеке, но это не выглядит фамильярностью, вот ведь странно! Дмитрий благодарит, улыбается, тоже похлопывает француза по плечу и наконец находит окошко в его насыщенной речи, сует ему в руку кружку с медом и чокается своей. Тому ничего не остается, как замолчать и выпить. Тут же лицо его так меняется, выражает такой восторг, что Дмитрий с Байгардом дружно смеются, а Иоганн на какое-то время забывает о своей миссии переводчика. Но Шарль, многословно выразив свой восторг от великолепного литовского меда, не теряет нити разговора, возвращается к прежней мысли:
— Да, вы великолепно бились, но увы! Скоро ваше, наше рыцарское искусство станет никому не нужно. — Француз горестно покачал головой, шмыгнул носом. Был он уже изрядно пьян.
— Почему так? — удивился Дмитрий.
— Мой молодой друг, поверьте мне, я понял это там, в той битве. Теперь биться будет чернь. Топорами. Или вообще в рукопашную перестанут биться.
— Что вы такое говорите, доблестный рыцарь?! — Дмитрию стало совсем интересно.
— Мой молодой друг, нас, конных рыцарей, когда мы пошли в атаку, просто не подпустили. Английские мужики перестреляли нас издали из своих громадных луков, как зайцев.
— Вот оно что! — глаза у Дмитрия загораются, он вспоминает Волчий лог, знаменитый подвиг отца Ипата: «Нам бы таких лучников, такие луки!» — Но разве вы шли в атаку налегке, без доспехов?
— В полном облачении, мон шер ами, в полном! Их стрелы прошивали наши панцири на расстоянии в полтораста шагов.
— О-о!! Возможно ли это?!
— Я бы тоже не поверил, если бы не увидел сам. Но я был там! Зачем мне врать?! Я скакал в первых рядах и получил стрелу в правое плечо. Я выронил меч. Потом пал мой конь, и мне пришлось отходить. Я прикрывался щитом, и пока выходил из-под обстрела, еще две стрелы прошили мой щит. Этого не хочется вспоминать! Но там у англичан было еще кое-что!..
— Что же?!
— Бомбарды.
— Бомбарды?! Что это такое? Я помню из латинского, что «бомбарен» — это совсем неприличное слово...
— О-о, да! Мой юный друг, я вижу, что вы не только искусно владеете мечом, но и прекрасно образованны. Но это слово как нельзя точно характеризует эти исчадия ада. Они именно «пердят» и плюются огнем (такие длинные медные трубы, пропади они пропадом!), и изрыгают вместе с огнем из себя громадные каменные ядра. Одно такое ядро может смести враз десяток всадников! О-о! Это ужасно! Мы оставили на поле больше шести тысяч рыцарей. Искуснейших, сильнейших, храбрейших! Это невероятно, неслыханно! Но им не пригодились ни их сила, ни их искусство. Они полегли под стрелами, как простые латники! О мон Дье! Зачем я дожил до этого проклятого времени! — Француз плакал, а Дмитрий смотрел на него, но думал совсем о другом.
Еще через час рыцарей стали уже выносить. Важные соседи Кориата упали оба.
