По позвоночнику бежит дрожь, и я спешу за остальными обратно во дворец. Коленки дрожат, живот подводит, но сердце трепещет от радости. Я выжила! Я выстояла против сильнейшего рейфа! И хотя не смогла связать монстра сама, была к этому очень близка.
К сожалению, недостаточно близка, чтобы не пострадал принц.
Эта мысль омрачает мою радость. С ним все будет в порядке? Если нет… если он умрет от магического истощения… что тогда будет с моими Обязательствами?
Я стану свободной?
Сердце пронзает укол вины. Как можно думать о подобном в такую минуту? Я опускаю голову и торопливо семеню за библиотекарями, решив отогнать настырную мысль.
Во дворце все расходятся. Микаэль с Андреасом уходят с Вербеной в одну сторону, Нэлл и Кхас вместе с принцем – в другую.
Я остаюсь одна посреди огромного холла. Сердце колотится как сумасшедшее, грудь вздымается, по венам бешено несется кровь.
Я понятия не имею, куда мне идти и что дальше делать. Я даже не знаю, как отсюда добраться до собственной комнаты. Не то чтобы я очень хотела туда вернуться. Еще не спал азарт после битвы. Мне не заснуть после увиденного и совершенного.
Медленно бродя по коридорам дворца, я почти не обращаю внимания на движущиеся в темноте фигуры, постоянно снующие где-то поблизости. Несколько дней назад воображение бы разыгралось и я бы вздрагивала и дрожала от ужаса, думая, что эти тени – порвавшие привязку и вырвавшиеся на свободу рейфы. После встречи лицом к лицу с Голодной Матерью я понимаю, что это не так. Эти призрачные фигуры – обычные тролли, суетящиеся в темноте и старающиеся держаться подальше от меня.
Они избегают меня, потому что я – человек? Или знают, что я совершила? И на что способна?
Я останавливаюсь у незастекленного окна от пола до потолка и смотрю на раскинувшийся внизу город. Блуждания по дворцу привели меня в тот самый коридор, где я повстречалась с троллятами. Головокружительная пропасть больше не пугает меня, как когда-то. Подойдя прямо к самому краю, я прислоняюсь к раме и устремляю взгляд на арку и сгорбленную каменную горгулью на фоне звездного неба. Горизонт окрашивает слабое розовое сияние, знаменующее в этом мире восход солнца.
У меня вырывается тяжкий вздох. Может, принц прав? Неужели я действительно такая, какой он меня видит?
– Ты не воительница, – цежу вслух. Слова звучат слишком громко в тишине звездного рассвета. Но я упрямо повторяю их, с нажимом и резко: – Ты не воительница! Не забывай, кто ты и чего хочешь. Ты хочешь вернуться домой. Домой! К Оскару. К Дэнни. Ты хочешь… ты хочешь…
Вспыхнувшая заря освещает горизонт, золотя верхние башни, шпили и купола города. От этого вида захватывает дух. Белый камень сияет, облитый неожиданным светом, и Веспра мгновенно превращается из мрачного города Кошмаров в город мечты.
Гибель обреченного города отсрочена. Хотя бы на день.
И я в этом помогла. Возможно, чуточку, но все же… Именно я начала создавать привязку, которая теперь сдерживает Голодную Мать. Принц закончил начатую мной историю. Что означает… означает…
Не знаю, что это означает. Однако в сердце горит искра гордости.
– Мисс Дарлингтон?
Вздрогнув и вцепившись одной рукой в каменную раму окна, я оборачиваюсь на зов. В конце коридора с фонарем в руке кто-то стоит. Я моргаю, давая глазам после небесного зарева привыкнуть к внутреннему мраку дворца.
– О, мистер Лоуренс. Как себя чувствует принц? Он в порядке?
Лоуренс приближается. Фонарь качается в его руке, отбрасывая на его лицо причудливые тени. Никогда не видела его таким печальным.
– Он в плохом состоянии, – подойдя, отвечает Лоуренс. Он косится по сторонам, словно страшась быть услышанным. – Так худо ему еще не было. Его проклятие… – слуга принца обрывает себя на полуслове, стискивает челюсти и качает головой. Затем продолжает, грустно пожав плечами: – Он хочет видеть вас, мисс.
– Меня?
Лоуренс кивает.
– Он очнулся. И послал за вами.
Я не знаю, что сказать. На ум приходят только глупые и вялые отговорки. К тому же мне нельзя возражать. Я Должница. Если принц хочет видеть меня, то увидит.
Кивнув, я отступаю от окна и скромно складываю руки.
– Тогда ведите меня к нему.
К моему удивлению, мы подходим к покоям принца всего спустя пару-тройку поворотов. Лоуренс сдвигает на совершенно голой стене потайную задвижку, и, словно по волшебству, отворяется дверь.
Слуга заходит в комнату, освещенную теперь лишь фонарем, который несет в руке.
– Мисс Дарлингтон, – тихо объявляет он.
Я останавливаюсь в дверях.
Лоуренс направляется к стоящей в центре комнаты кровати, высвечивая по пути завалы хлама. На лицо принца ложится бледный отсвет.
Я судорожно вздыхаю. Принц выглядит мертвым. Бледный, осунувшийся, с закрытыми глазами. Щеки впали, глаза ввалились, обтянувшая кости кожа почти прозрачна в свете фонаря. Если бы я не знала, что он еще жив, то решила бы, что передо мной труп.
Лоуренс ставит фонарь на прикроватный столик, и веки принца, дрогнув, размыкаются. Принц поднимает взгляд на лицо слуги.
