Комната, в которой мы находимся, мало чем отличается от гостиной принцессы Эстрильды. Согласно вкусам жившей здесь когда-то королевы, она более величественна и менее претенциозна. Несколько дверей ведут в смежные помещения, а лестница – на верхние этажи и комнаты. Эти покои больше таунхауса Гейлов. Причем намного больше.
Одна из дверей открыта. По-моему, там виднеется изножье большой постели.
Я вскакиваю и бегу к двери. Это действительно спальня – великолепная, роскошная спальня, достойная королевы. Распустившиеся цветы оплетают стены и столбики королевского ложа, живые лозы образуют полог кровати. В покоях принцессы стоит душный, терпкий запах роз, витающие же здесь ароматы создают нежное и дивное благоухание. Кто бы ни ведал тут цветами, он прекрасно разбирается в своем деле.
Несколько мгновений я просто стою, любуясь этой красотой. Казалось бы, после пяти долгих лет службы в Аурелисе я должна привыкнуть к подобным необычным картинам. Однако всегда найдется чему удивиться. И эта спальня удивила меня до глубины души. Несмотря на ее огромные размеры и роскошную меблировку, здесь
Уж принц-то точно расположился здесь как дома. Я замечаю это, оторвав взгляд от цветочного великолепия: повсюду разбросаны одежда и обувь, книги, перья, плащи – все валяется где ни попадя. Если у принца есть слуга, то мне его жаль. Бедняга, верно, сходит с ума, пытаясь навести в этом бедламе хоть какой-то порядок.
Но я не глазеть сюда пришла. Как принц и сказал, на прикроватной тумбочке стоит синий флакон. Быстро схватив его, торопливо возвращаюсь в гостиную к распростертой на полу фигуре.
Принц выглядит еще хуже, чем раньше. Серый и изможденный. Даже волосы потеряли свой блеск. Я снимаю крышку с бутылочки и приподнимаю голову принца. Сколько в него влить? На флаконе нет ни этикетки, ни инструкции. Мысленно попросив помощи у богов, засовываю горлышко флакона принцу в рот и выливаю немного жидкости. Затем ставлю флакон на пол, запрокидываю голову принца и закрываю ему губы и нос ладонью.
– Глотайте! – велю я. – Пожалуйста!
Мышцы его горла напрягаются и расслабляются.
А в следующий миг распахиваются глаза.
Принц садится и лихорадочно машет рукой. Он ударяет меня по щеке, и я падаю. Лицо простреливает болью, перед глазами пляшут искры, и я зло смотрю сквозь них на согнувшегося пополам и кашляющего принца. Его рвет. Неужели все, чем я его напоила, выйдет обратно?
Я поднимаюсь, прижав ладонь к ноющей скуле, и искоса наблюдаю за принцем в ожидании, когда утихнут его спазмы. Он сидит, сотрясаясь, опустив плечи и повесив голову. Некоторое время пытается отдышаться, делая один рваный вдох за другим. Затем поворачивается и смотрит на меня сквозь упавшую на лицо прядь черных волос.
– Похоже, сегодня я все-таки не скончаюсь, – принц сводит брови. – Я… – он неопределенно машет в мою сторону рукой.
Поняв, о чем он спрашивает, выгибаю бровь.
– Ударили меня невзначай? Да, Ваше Высочество.
– О. Прощу прощения. Драку я уж точно не собирался затевать. Во время припадков я не отвечаю за себя. Остается лишь стыдиться того, что я успел натворить.
Мне это мерещится или он и вправду выглядит огорченным?
– Ничего страшного, – выдавливаю я слабую улыбку. – Никто не пострадал.
– Что ж, будем благодарны за маленькие милости, – сухо отзывается принц. Он начинает подниматься, но ноги не слушаются его, и он тут же валится на пол. Тяжело дыша, поворачивает голову ко мне. – Похоже, я не вполне владею своим телом. Могу я тебя еще немного затруднить, Клара Дарлинг?
Я морщусь от звуков своего имени, да еще и произнесенного неправильно. В устах открыто презирающего меня мужчины обращение «Дарлинг» звучит издевательски. Но я не вижу смысла его поправлять. Сжав губы, подаю ему руку. Он опирается на меня, и я опять соприкасаюсь с его обнаженной кожей. Никогда в жизни я не находилась в такой близости с мужским голым торсом. Я обхватываю принца за пояс, скользнув ладонью по плоскому, подтянутому животу. По руке к щекам поднимается жар. Боги небесные, как я оказалась тут так не вовремя? Леди находиться здесь сейчас неуместно.
Но теперь принц в сознании, и у меня получается водрузить его на тахту. Он лежит на подушках с запрокинутой головой, открыв напряженное горло. Его грудь тяжело вздымается. Невозможно снова не отметить точеный рельеф его мышц и мускулистость рук, небрежно закинутых на спинку тахты. Думаю, он нарочно принял такую позу. Красуется. Пусть это и не чары, но действует столь же эффективно.
Лицо пылает, и я поспешно отворачиваюсь.
– Мне позвать слугу, Ваше Высочество? – спрашиваю, стараясь не выдать голосом ничего, кроме крайней вежливости.
