– У моего слуги сегодня выходной, – отвечает принц, не размыкая век. – Лоуренс вернется только через несколько часов, поскольку я снисходительнее многих хозяев, – он смотрит на меня, приоткрыв один глаз. – Мне что-то не очень нравится выражение твоего лица. Не одобряешь? Или дивишься тому, что не все принцы любят путешествовать с кучей прислуги? Лоуренс прекрасно справляется со всем один. И обычно я спокойно могу прожить день без него.
Я поднимаю брови.
– Ну да, – отвечает он на мой молчаливый жест, – сейчас я явно испытываю некоторые затруднения. Все дело в этом месте. В Аурелисе. Здесь почему-то проклятие всегда действует на меня сильнее. Особенно после любого проявления человеческой магии. Боги! – стонет он, еще сильнее выгнув шею. – Одна письменная привязка, и я весь день слаб, как котенок. Поэтому я и не приезжаю в Рассветный двор.
– Вы прокляты? – я не должна совать нос в чужие дела, но слова вырываются прежде, чем я успеваю себя остановить.
– А ты не знала? – принц приоткрывает и второй глаз. Сквозь густоту черных ресниц проглядывает ярко-фиолетовая радужка. – Я думал, Аурелис полнится слухами обо мне и моих слабостях. Видно, с тех пор как меня отправили в Веспру, я стал интересен как прошлогодний снег. С глаз долой – из сердца вон, как вы, люди, любите говорить. Да, Клара Дарлинг, я действительно в какой-то степени проклят. Для меня самого это смутное дело. Однако проклятие срабатывает каждый раз, когда я использую человеческую магию. И так уже… последние пять оборотов цикла.
Мне не следовало проявлять интерес к этому вопросу и поощрять его болтовню. С нейтральной улыбкой на губах поднимаю с пола подушку, бокал в виде цветка с кейсэ и синий флакон. Подушку кладу рядом с принцем, а бокал с флаконом ставлю на стол с графинами. Сделав это, обхожу гостиную, но иных признаков беспорядка в тихой элегантной комнате не нахожу.
– Закончила наводить суету? – вопрошает с тахты принц.
Я возвращаюсь и встаю перед ним, скромно сложив руки и потупив взгляд. Он принял сидячее положение и уже не сутулится, но под глазами по-прежнему лежат тени. Я приседаю в реверансе.
– Если это все, Ваше Высочество…
– Нет, – фыркает он. – Это уж точно не
Притворная улыбка потихоньку сползает с моих губ.
– Я… я думала…
– Вот о чем
Я послушно оборачиваюсь и вижу книгу, лежащую на длинном столике между двумя растениями в горшках. Не какую-то там книгу, а ту самую, которую мне вручил вчера вечером Таддеус Крикл перед тем, как толкнуть в библиотеку и захлопнуть перед моим носом дверь.
У меня пересыхает во рту.
– Ты помнишь, что сделала? – голос принца пробивается сквозь стук крови в ушах.
Я сглатываю. Сначала медленно мотаю головой, потом киваю, не зная, как отвечать.
– Кое-что помню. Отчетливо помню рейфа! И помню, как меня отправили его ловить. Помню пальцы Эстрильды на своем горле. Остальное… как-то смутно.
– Я так и полагал, – хмыкает принц. – Недостаточно подавить твою силу. Нужно подавить и воспоминания о ней. Или рискнуть тем, что ты будешь бороться за ее возвращение. Давай, возьми книгу. Посмотри сама, на что способна.
С беспокойством кошусь на него. Я же не обязана слушаться? Конечно, нет. Он не мой хозяин. Я не обязана подчиняться ему. Может, я не хочу читать эту книгу. Может, я хочу сделать вид, что вчера вовсе ничего не происходило. Хочу вернуться к уже привычной для меня жизни, которая и так нелегка.
Все эти мысли не мешают мне пересечь комнату, взять со стола тонкую книжицу и приоткрыть обложку.
– Осторожно! – предупреждает принц. – Последнюю страницу не читай. А то ненароком опять его выпустишь.
Я на мгновение замираю, а затем медленно открываю книгу. На странице мой собственный почерк. Я не спеша читаю описание того, как вошла вчера в библиотеку и какой чуждой и незнакомой она мне показалась. Перевернув страницу, читаю о том, как поднялась по лестнице на второй этаж и встретилась с рейфом. История написана моей рукой, но я совершенно не помню, как записывала ее.
Занимательная история, скажу я вам. Цепляющая даже. Я перелистываю страницы, словно впервые переживая страх, ужас, противостояние. Погоню по проходу между стеллажами. Борьбу с уродливым созданием, когда я пыталась вдавить его в страницы, опустив на голову книгу. Захваченная историей, я переворачиваю последнюю страницу.
Передо мной встает ревущее от ярости жуткое воскообразное лицо.
Уронив книгу, отпрыгиваю. В горле застревает крик.
