Я брожу по тихим проходам, разглядывая стоящие на полках книги. Стеллажи сделаны из белых ветвей, тесно переплетенных между собой. С одних ракурсов кажется, будто они высечены из мрамора, а с других – будто ветви все еще живы: на них нежно колышутся листья с золотистой каемкой. Я провожу пальцами по корешкам некоторых книг, ища поддержки у них, как у давних друзей. Но сегодня среди полок утешения нет, только холод и гнетущий страх.
Мне нужно занять себя чем-то. Чем-то, на чем можно сосредоточиться, что отвлечет меня от беспорядка в мыслях. Я направляюсь в книжную мастерскую, где ждут реставрации стопки пожеванных пикси книг. Таддеус продвинулся в этом деле со вчерашнего дня, но работы еще предостаточно. В корзинах лежат кипы неотсортированных страниц.
Я сажусь за стол, придвигаю к себе одну из корзин и берусь за изучение листов: от части остались лишь обрывки, и знания, оставленные в них, потеряны в желудках маленьких обжор. Как нам восполнить их? За другими экземплярами этих книг нужно отправляться в мир смертных, но король Лодирхал редко дает добро на подобные экспедиции, особенно теперь, когда нет королевы Дазиры, которая уговаривала его.
Почему мысль о ней пробуждает что-то в глубине сознания? Подавленное воспоминание? Возможно. А может, просто впечатление.
– Мисс Дарлингтон?
Вздрогнув, роняю страницу и поворачиваюсь на стуле. В дверях стоит Таддеус Крикл. На лице его, обычно выражающем благообразную неразговорчивость, сейчас отражается беспокойство.
– Я думал, у вас сегодня выходной, мисс Дарлингтон.
– Так и есть, – рисую на лице привычную улыбку, не желая выдать ни толики снедающей меня тревоги. – Решила поработать немного перед сном, чтобы назавтра осталось меньше дел.
Таддеус знает, что я говорю неправду. Знает, что я чего-то избегаю. Я вижу это по его глазам. Он занимает свое место за столом, где лежит еще не прошитый большой том с аккуратно сложенными страницами, и, взяв перо, делает записи в тетради. Таддеус не собирается больше ничего говорить: просто хочет быть рядом, молчаливо поддерживая. С его стороны это очень любезно.
Я возвращаюсь к работе: осторожно достаю из корзины изжеванные листы, изучаю, что от них осталось, и раскладываю по стопочкам, в зависимости от того, из какой они книги. Мне удается отвлечься на целых пять минут. Но к концу этого времени я разворачиваюсь на стуле и смотрю на старшего библиотекаря.
– Мистер Крикл?
– Ммм? – отвечает он, не поднимая глаз.
– Что вы знаете о Веспре?
Он приподнимает брови. Его взгляд отрывается от непрошитого тома и встречается с моим.
– А что вы хотите знать?
– Я… – облизываю пересохшие губы. – Я знаю… что вчерашний монстр из Веспры. И что он там далеко не один. Вот у меня и возникли вопросы…
Таддеус делает глубокий вдох носом и откидывается на спинку стула. Его нервозность выдает лишь то, что он крутит в пальцах перо.
– Веспра, – наконец произносит он, – это древний город троллей на Умбрийских островах. Раньше всеми этими островами управлял один король, сейчас же на каждом острове правит свой принц, который, в свою очередь, служит королю своего двора. Веспра – самый большой из Умбрийских островов, и правит им принц Кастиен Лодирит.
Я киваю. Интересно, король отдал этот остров в правление принцу вместо своего королевства? Этакая подачка для того, кого он считал недостойным назвать своим наследником.
– По всей Эледрии Веспру еще называют Обреченным городом, – продолжает Таддеус.
У меня судорогой сводит живот.
– Нерадостное название.
– Да уж… – Таддеус ловит себя на том, что лихорадочно крутит перо в пальцах, резко кладет его на стол и сцепляет руки перед собой. – В Веспре есть библиотека… огромная библиотека, с которой наша не идет ни в какое сравнение. В ней собирают и держат рейфов библиотекари Обреченного города. Там сотни этих чудовищ. Если не тысячи.
В памяти всплывает жуткий образ Тающего Человека. Другие рейфы такие же безобразные? Неприятная мысль.
– П-почему Веспру зовут Обреченным городом? – заикаясь, спрашиваю я.
– Потому что… – начинает Таддеус слишком ровным и слишком спокойным голосом, что не может не нервировать, – однажды, говорят, наступит расплата…
Ему не дает закончить стук в дверь. Таддеус умолкает, берет перо и склоняется над книгой.
– Входите, – зовет он.
Дверь открывается, и появляется Поппин. Маленькая зайка делает реверанс, сложив пушистые ручки на переднике.
– Прошу прощения, мисс, – вежливо пищит она, – но принцесса Эстрильда вызывает вас в свои покои.
Я смотрю на нее, потеряв дар речи. Разумеется, я этого ожидала. И знала, что не смогу вечно прятаться в библиотеке. От гнева госпожи не скрыться. Тем не менее я не нахожу в себе сил заговорить и хоть что-то ответить, не могу даже пошевелиться.
Через несколько секунд приходит боль – проникает в голову и растекается по венам. Обязательства не позволят мне сопротивляться долго. Буду противиться, и вскоре боль станет невыносимой. Я обязана подчиниться.
Коленки подгибаются, но я встаю и бросаю взгляд на склонившегося над книгой Таддеуса. Он не поднимает глаз.
