– Спасибо, мистер Крикл, – благодарю, сама не зная за что. Мои слова больше смахивают на прощание. – Спасибо за… все.
Он бормочет что-то в ответ. Но на меня так и не смотрит.
Ноги подкашиваются, и я опираюсь на стол, боясь, что вовсе не смогу последовать за Поппин. Кое-как овладев собой, расправляю плечи и делаю несколько уверенных шагов. Зайка быстро скачет впереди, пересекая погруженную в тишину библиотеку. Я не смотрю по сторонам, не желая в последний раз видеть место, которое полюбила, вот так, мельком и в спешке. Возможно, я ошибаюсь. Эстрильда, конечно, будет зла, но это не значит… не значит…
Закончить мысль я не смею. Надежда слишком болезненна.
Ни я, ни зайка не заговариваем друг с другом. Коридоры золотого дворца тихи и пусты, и хотя теней сейчас мало, они кажутся гуще обычного. По пути мы встречаем несколько живых душ, которые не смотрят на меня. Знают ли они, что я – приговоренная, идущая на эшафот? Проявили бы они чуть больше интереса, зная об этом?
Мы делаем последний поворот, и я вздрагиваю от внезапно распахнутой двери в покои принцессы. Сердце сжимается… и пропускает удар, когда в коридор выходит Ивор. Его лицо искажено дикой яростью. Такое выражение больше подходит для поля боя, чем для дворца.
Подтверждаются мои худшие опасения. Ивор поговорил с Эстрильдой.
Лорд фейри не видит ни меня, ни зайку, застывших в конце коридора. Он поворачивает в другую сторону и уходит, сжав кулаки и наклонив голову вперед, словно собираясь броситься в драку. Куда он? К королю Лодирхалу? Но даже король не имеет права вмешиваться в отношения Эстрильды с ее Должницей.
У меня трясутся поджилки. Я ценю то, что Ивор пытался мне помочь, но… боги, лучше бы он вообще мной не интересовался! Не смотрел на меня
Поппин идет дальше. Открывает дверь в покои Эстрильды и, как и вчера, сообщает о моем приходе. Происходящее кажется зеркальным отражением вчерашнего дня – мутным отражением в темном прессованном стекле.
Я переступаю порог гостиной и столбенею.
Чудесная мягкая мебель перевернута, а ее самые хрупкие детали поломаны. Пол и стены в кроваво-красных потеках вина. Повсюду осколки стекла. Вьющиеся розы раскрыли бутоны, окутав гостиную уже не просто терпким ароматом, а удушающе убийственным.
Над всей этой разрухой возвышается на своем троноподобном кресле Эстрильда. В накинутом на плечи золотом, отороченном мехом плаще она, бесспорно, похожа на королеву. Пусть она и не правит Аурелисом, но исступленно отыгрывает роль правительницы.
Однако какой бы впечатляющей и ужасающей принцесса ни была, мой взгляд притягивает не она. А он. Принц Обреченного города.
Он вальяжно сидит в уцелевшем кресле, перекинув ногу через один подлокотник, и подпирает подбородок ладонью, поставив руку на другой. Никому и в голову не придет, что меньше двух часов назад он задыхался на полу. Ну хоть приоделся немного – в расстегнутом сюртуке свободного кроя виднеется все еще обнаженный торс. На ногах красуются вышитые тапочки.
Принц лениво поворачивает голову в мою сторону, изгибая губы в улыбке, которая никогда не отражается в его глазах.
– Добро пожаловать, Клара Дарлинг, – почти мурлычет он. – Мы с нетерпением ожидали твоего прихода.
Коленки так сильно дрожат, что я боюсь упасть. Огромным усилием воли я отвожу взгляд от принца, пересекаю комнату и опускаюсь на колени перед креслом Эстрильды.
– Госпожа, – склоняю я голову. Сердце бешено колотится в груди.
– Пришла, – к счастью, взбешенный взгляд Эстрильды направлен не на меня. Посмотри она сейчас в мою сторону, уверена, от меня бы осталась только горстка пепла. – Я продала твои Обязательства своему кузену. Ты должна немедленно собрать свои вещи и покинуть Аурелис.
Без предисловий. Без объяснений. Нечего и надеяться на то, что она еще что-то скажет. Хоть что-нибудь.
И все же – сидя у ног принцессы и ощущая, как сжимаются вокруг меня стены, ощущая, как мне не хватает воздуха, – я не могу поверить в происходящее.
Эстрильда отворачивается от меня и обращается к принцу:
– Запомни, я оставляю себе Права Нарушителя. С остальной же частью Обязательств можешь поступать по своему усмотрению. Должна заметить, что за десятилетнюю службу ты раскошелился куда больше, чем следовало.
– Виной тому ты, моя прекрасная кузина, – скромно отвечает принц. – Умеешь же ты торговаться. Я абсолютно бессилен против твоего мастерства в столь тонком искусстве.
Эстрильда мрачнеет. Она прекрасно знает, что он насмехается над ней.
– Что ж, – холодно отзывается принцесса, – теперь это существо – твое, – она поднимается и подбирает полы плаща, словно брезгуя коснуться ими меня. – Забирай его и, будь добр, сделай так, чтобы я никогда его больше не видела.
С этими словами, даже не удостоив меня напоследок взглядом, Эстрильда покидает гостиную, скрываясь в смежной комнате и плотно прикрывая за собой дверь.
