Затем возвращаюсь к выписыванию букв. По одной за раз. Предельно сосредоточившись на этой простой задаче. Перо царапает страницу, взгляд перебегает со старой книги на новую и обратно. Я могу это сделать. Могу это сделать. Могу…
Что-то вцепляется в мою лодыжку.
Смотрю вниз.
Я стою в мерзкой черной воде.
Жужжат мухи.
В груди бухает сердце.
– Нет! – кричу я.
И в следующий миг меня затягивает под темную воду, которая смыкается над моей головой.
Вокруг тьма. Тьма и холод. Такие всепоглощающие, что проникают в самую душу. Я пытаюсь закричать, но, открыв рот, хватаю лишь новую порцию тьмы и холода. Они спускаются по горлу и заполняют легкие. Я утону в этой густой мгле…
Меня что-то хватает за волосы.
Секундой позже я лежу, распластавшись на полу возле каменного стола, сжимая в руке писчее перо. Вокруг ручейками текут черные чернила. Ошеломленная, я прихожу в себя, и перевернутая, вращающаяся чернильница перед глазами медленно обретает очертания.
Сердце бьется где-то в горле. Я поднимаю взгляд, поворачиваю голову и всматриваюсь в нависшую надо мной фигуру. Глаза необычайного фиолетового цвета напряженно смотрят в мои. Я моргаю… и на мгновение за закрытыми веками вновь вижу тот самый мир. Тяжелые серые небеса, покореженные деревья. Мою лошадь, с закатывающимися глазами барахтающуюся в грязи по самую грудь. Я хочу обернуться, позвать сержанта Гунтора, позвать своих людей. Но они все потерялись, пропали. Я заливаюсь слезами, я плачу…
Затем веки поднимаются, и я опять лежу на полу, с волосами, руками и рукавами залитыми чернилами. И смотрю в лицо принца.
Он приседает на корточки и вырывает из моих пальцев перо. Затем, не говоря ни слова, поднимается и отворачивается от меня. На его левом локте раскрытая книга, принц что-то лихорадочно записывает в нее. Пока он пишет, чары на его внешнем облике рассеиваются. Черты лица, прекрасные и совершенные, возвращают свою человеческую красоту, лишенную магического вмешательства. Затем и эта красота начинает таять, здоровый золотистый цвет лица сменяется болезненным серым оттенком. Принц начинает заваливаться, но вовремя хватается за край стола.
Наконец он захлопывает книгу и смотрит на меня сверху вниз.
– Пронесло.
Я с трудом сглатываю. Часть разума еще верит, что легкие забиты грязью. Но все это только в моей голове. Я делаю большой глоток чистого воздуха. Меня потряхивает, и я сажусь, поджав под себя ноги.
– Что случилось? – спрашиваю дрожащим голосом.
Принц выгибает бровь.
– Тебя чуть не затянуло в Кошмар.
Меня передергивает. Стоит моргнуть, как под закрытыми веками вновь мелькает жуткое болото. Я крепко зажмуриваюсь, вытесняя его образ из головы, заставляя себя видеть лишь обычную темноту, которая и должна быть за прикрытыми веками. Медленно выдохнув, смотрю на принца.
– Я не видела рейфа, – произношу почти вопросительно. – Там был… человек. Парнишка, на самом деле. На лошади. И солдаты под его командованием. Они переходили болото. Там не было монстров. Ни одного.
Губы принца – истончившиеся и бескровные – кривятся в неприятной усмешке.
– Ну что же ты, Дарлинг. Ты ведь не такая глупышка, чтобы не понимать: худшее из зол далеко не всегда видно глазом.
Я потрясенно взираю на него. Затем со стоном подтягиваю колени к груди и опускаю на них голову. Я не могу связно мыслить, я не способна ни на что, пока меня захлестывают волны шока.
Когда я в конце концов прихожу в себя, принц уже сидит на моем стуле – я перевернула его при падении, но он поставил его на ножки – и наблюдает за мной обманчиво спокойным взглядом. Одна его ладонь лежит на новой книге, в которую я переписывала заклинание. Такое ощущение, что он вжимает ее в стол, не давая раскрыться.
– Рейф! – ахаю я, от страха разом придя в себя. – Я не закончила привязку! Он… он…
– Не бойся. – Принц постукивает пальцем по обложке. – В крайнем случае всегда можно прервать трудно дающееся заклинание и использовать имя рейфа для создания временной привязки. Она продержится не больше часа, но порой именно этот час стоит между жизнью и смертью.
С этими словами он раскрывает книгу и показывает мне страницу, исписанную моим собственным почерком. Последнее предложение обрывается уродливым чернильным пятном, пугающе напоминающим каплю крови. За этим пятном другим почерком, четко и крупно написано: Далмьер Фэн.
Я медленно киваю, пытаясь понять увиденное. Нет, не понимаю. Я мотаю головой и закусываю губу.
– Но как? – вырывается у меня. – Как
Принц снова улыбается своей холодной, безрадостной улыбкой.
– И он сразу затягивает, да?
Он прав. Несмотря на все мои усилия, слова, что я переносила в новую книгу, затягивали меня, захватывали воображение и сердце, заставляя испытывать чувства к бедному юному командиру с его безнадежной миссией. Эти слова залезли в голову и засели там, вызвав слишком реальные образы и ощущения.
