Я сажусь и с улыбкой протягиваю руки. Сис с Кальксом мгновенно прыгают в мои объятия, и Калькс своим каменным тельцем выбивает из меня дух. Два старших мальчика, увидев, что их зовут для ласки, бросают ужинать и тоже залезают на кровать. Я вытягиваюсь на постели, чтобы рядом уместились четверо льнущих ко мне малышей, решительно настроенных впитать в себя всю любовь, что я готова им дать.
– Непослушная мелюзга, – улыбаюсь я трем уродливым мордочкам и одному поразительно красивому личику. – Можете остаться на ночь. Но завтра вы должны уйти. Слышите меня?
– Да! Да! Слышим! Слышим! – хором отвечают дети с рычащими нотками. Судя по их улыбкам, они вряд ли обратят внимание на мои слова. И… если честно, меня это радует.
– Хорошо. Тогда успокаивайтесь.
Троллята послушно затихают, и я укладываю трех мальчиков на одной стороне массивной кровати, в то время как Сис сворачивается калачиком рядом со мной на другой ее стороне. Сама я лежу почти на краю, и могу шлепнуться на пол от любого толчка. Но я не против.
– Мар? – Сис поглаживает мою щеку нежной ладошкой. – Расскажи сказку, мар.
– Да! – вторят ей братья. – Расскажи сказку, мар! Сказку!
– Сказку, ммм? – задумчиво поджимаю я губы. Когда Оскар был маленьким, я всегда рассказывала ему на ночь сказки, полные опасностей, тьмы и храбрых поступков. Давненько я не вспоминала о тех днях и тех историях. Они почти уже стерлись из памяти.
Но взгляды малышей, полные ожидания и надежды, пробуждают воспоминания.
– Давным-давно, – начинаю я тихо и распевно, – жили-были сестра и ее маленький брат.
– А у меня большие братья, – прерывает меня Сис, надув губки.
– Да, – поддакивают ребята. – Мы большие.
– А ее брат был маленьким, – обвожу я малышню строгим взглядом. – Тшш. Или слушайте, или никакой сказки не будет. Как я уже сказала, жили-были сестра и ее маленький брат. Он был очень храбрым. Они оба были очень храбрыми, если были вместе. Однажды мать послала их в темный-темный лес…
История разворачивалась внутри меня, и я шла по ее пути, вспоминая на ходу. Дети отправились в лес. Зачем? Конечно же, за лекарством! За лекарством для своего смертельно больного отца. Мать осталась ухаживать за ним, а на поиск снадобья, способного вылечить его, отправились дети. Они все глубже уходили в лес, сталкиваясь по дороге со множеством опасностей.
Один за другим троллята задремывают, убаюканные моим голосом. Я продолжаю свой сказ, пока воздух не наполняется тихим сопением. Затем закрываю глаза и зарываюсь в подушку. Сис спит, крепко прижавшись ко мне и уткнувшись макушкой в мой подбородок. Я лежу в темноте и вижу перед собой лицо Оскара. Того Оскара, каким он когда-то был, – красивого бледного ангелочка.
И я продолжала рассказывать. Приключение за приключением, пока Оскар не засыпал. Следующим вечером я начинала сказку заново, придумывая другие опасности для детей, поэтому эта история никогда по-настоящему не заканчивалась. Иногда Оскар умолял меня сразу перейти к концу. Но я каждый раз находила отговорки, потому что… потому что…
Потому что, по правде говоря, я сама не знала, чем все закончилось.
И все еще не знаю.
Я зажмуриваюсь, стиснув зубы. Но я не могу закрыть уши и не могу заставить замолчать голос в голове. Он кажется уже таким знакомым. Я знаю этот голос лучше своего собственного. Это воспоминание? Неужели наконец спадают ограничения принцессы Эстрильды? Или это не она, а я сама давным-давно подавила эти воспоминания?
Я открываю глаза. Над головой тускло светятся лампы, и сквозь дрожащие на ресницах слезы видны лишь очертания спящих троллят. Такая мирная картина. Сис сопит громче братьев, закинув тоненькую ручку на свое лицо. Я аккуратно убираю прядь светлых волос с ее алебастровой брови. Мама всегда сидела с нами перед сном. Приходила в комнату, присаживалась на краешек постели и обнимала нас с Оскаром, прижав к себе с обеих сторон. Она напевала песенки и гладила нас по волосам, успокаивая своей нежностью и теплотой. Как я обожала эти минуты! И как тоскую по ним сейчас…
Внутри все скручивает, желудок обжигает желчью. Охнув, я сажусь и хватаюсь за живот. Что со мной?
Я торопливо выбираюсь из-под одеяла и бегу к унитазу. Меня тошнит, но не рвет. Лоб покрывается испариной. Убрав с лица волосы, я ищу, что можно попить, но троллята все выпили. Даже кувшин для умывальника опустошили.
Потираю руки, пытаясь согреться. Нужно вернуться в постель. Свернуться калачиком рядом с Сис, прижаться к ее теплому телу и попробовать уснуть.
Вместо этого, босая и в одной ночной рубашке, я, дрожа, пересекаю комнату и берусь за дверную ручку. Почему-то я ожидаю найти дверь запертой… но нет! Дверь открывается, и я выхожу в коридор.
