Тени гуще и сумрак темнее обычного. Поблизости не зажжен ни один фонарь. Меня потряхивает, и я опять тру руки, пытаясь унять эту трясучку. Мне необходима вода, но где ее найти? Звать кого-то боязно. Неизвестно, кто ответит мне в этом дворце. Может, грозная капитан Кхас. А может… кто или что похуже…
Я брожу по коридорам, как потерянная душа. Вроде бы поворачиваю наугад, но неожиданно оказываюсь у подножия лестницы, ведущей к дверям библиотеки. На губах расплывается улыбка. Выходит, я все-таки запомнила путь. А может, и нет. Может, какая-то сила, заточенная в библиотеке, протянула через весь дворец свои призрачные пальцы, чтобы привести меня сюда.
Горло сжимается, губы пересыхают и трескаются. Я пытаюсь увлажнить их, пытаюсь сглотнуть. Мне следует повернуть назад. Вернуться в свою комнату, забраться в постель к посапывающим малышам и заснуть. Нельзя позволять невидимым силам этого мира манипулировать мной. Уж это-то я понимаю.
Однако… доводы рассудка бесполезны. Есть вещи, которым просто невозможно противостоять.
Фыркнув на саму себя, поднимаю юбку ночной сорочки и взбегаю по ступенькам наверх. У библиотеки, не отдышавшись, с громко колотящимся сердцем, плечом толкаю тяжеленную дверь и проскальзываю внутрь через образовавшуюся щель.
И тут же понимаю, что в библиотеке я не одна. Горит лампа. Она освещает небольшой пятачок, и со своего места я не вижу, кто сидит за столом.
Я медлю. Зачем я сюда пришла? Если мне зададут этот вопрос, то что ответить на него?
Прежде чем я успеваю придумать ответ, из-за каменного выступа на столе вылезает чешуйчатая морда и таращится на меня выпученными глазами.
– Мииип! – произносит она совершенно не по-драконьи, между прочим. И, раздраженно топорща гребень, повторяет: – Мииип! Мииип-мииип!
– Ладно-ладно, чего шумишь? – раздается недовольный голос. В следующий миг от стола отодвигается стул и становится видна седоволосая Нэлл. Ее лицо обрамляют выбившиеся из пучка прядки волос. В испачканных чернилами пальцах зажато перо.
– Оу! – как птичка, склоняет она голову набок. – Неужто это мисс Дарлингтон? В своей ночной рубашке вы напоминаете призрака. Хотите напугать бедного трудолюбивого библиотекаря?
– Нет-нет, что вы! – выдыхаю я, сжав в пальцах ткань сорочки и опустив взгляд к босым ногам. – Простите, госпожа Силвери, я… я… – самое время найти оправдание своему приходу. Увы, на ум ничего не приходит.
Я чувствую на себе взгляд Нэлл. Осмелившись посмотреть на нее, вижу, что она насмешливо улыбается.
Нэлл внезапно встает, огибает извивающуюся виверну и подходит к рядом стоящему столу. Под куполом разносится громкий скрежет дерева о камень, пока она тащит к своему столу еще один стул. Снова заняв свое место, она возвращает взор ко мне.
– Судя по твоему виду, девочка, тебе необходимо выговориться. Может, присядешь и поделишься тем, что у тебя на душе?
Я недолго колеблюсь. Чувствуя необычайную благодарность к Нэлл, скромно сажусь на неудобный стул и складываю руки на коленях. Виверна награждает меня очередным недовольным взглядом и шипит, выставив раздвоенный язык.
– Прекрати сейчас же! – Нэлл ногой запихивает виверну под стол. – Прости. Этот старый червяк не слишком любезен к новым людям. Он привыкнет к тебе со временем. – Она откидывается на спинку стула, вытягивает ноги и скрещивает лодыжки. – Итак, что тебя беспокоит? Смело расскажи все старушке Нэлл.
Я делаю глубокий-преглубокий вдох. С чего начать? В голове все так переплелось, что не понятно, где заканчивается одна мысль и начинается другая.
В конце концов перехожу сразу к сути:
– Принц сказал, что я создала рейфа.
Нэлл не выглядит удивленной.
– Да, – медленно кивает она. Ее лицо смягчается. – Так с большинством. Я имею в виду привезенных сюда библиотекарей. Мы с моим сыном из того меньшинства, кто этого не делал. В отличие от моего мужа.
– Терновая Дева. – Я с содроганием вспоминаю то жуткое скользкое существо, которое почувствовала в первом хранилище. – Он, наверное, был очень могущественным. Ваш муж.
– Да. – Нэлл вертит в пальцах перо, наблюдая за вращением кончика. – Соран был мифатом. До того, как стал библиотекарем. Его звали самым могущественным мифатом нашего времени. – Она говорит это без гордости, просто констатируя факт. – Пользы ему от этого было мало. Правда, позже он нашел своим силам применение. Величайший мифат своего времени или нет, он был хорошим мужем и отцом. И только это в конце имело значение.
Нэлл отворачивается к лежащей перед ней открытой книге со все еще блестящими на страницах в свете фонаря чернилами.
– Я чувствую, что у тебя готов другой вопрос, девочка. Задавай его. У меня сегодня настроение пооткровенничать. Спрашивай, пока можешь, а то завтра я могу стать неразговорчивой.
Я опускаю взгляд.
– Если… если он… если ваш муж создал рейфа… Я не понимаю, как кто-то
