Как кто-то может быть одновременно столь виновен и столь невинен? Бессмыслица какая-то. Мама говорила, что у меня образ мысли фейри: делить все на черное и белое. Люди, утверждала она, существуют скорее в оттенках серого.
Я переворачиваю перо. Затем аккуратно кладу его в маленький футляр на шелковую подушку. Опустив крышку футляра, отхожу от стола к окну и устремляю взор на крыши своего города.
– Я не поддамся болезни, – тихо говорю, прижав ладонь к сердцу. Оно рвано бьется в груди. Я снова ощущаю ту рану – ту боль, что пронзила меня при взгляде на девушку. Эта рана так и не закрылась. И вряд ли когда-нибудь закроется. Поморщившись, скриплю зубами. – Я сам себе хозяин. А она лишь моя служанка. Человек. Должница. Ничто.
Я молчу. В отдалении дворцовые колокола отбивают поздний час. Небо над Веспрой меняет свой цвет, но здесь царят непреходящие сумерки. Тени держат город в плену вечного мрака.
– Проклятье, – ударяю я кулаком по каменной оконной раме. – Я должен побороть болезнь. Должен, будь я проклят!
Дазира.
Это имя не выходит у меня из головы.
Вернувшись в свою комнату, я забираюсь в постель к спящим каменным троллятам и долгое время лежу без сна. Повторяя про себя это имя. Снова и снова.
Дазира.
Дазира.
Дазира.
Теперь все понятно. Неудивительно, что Лодирхал меня так ненавидит. Я виновна в смерти его жены, с которой он был связан Судьбой, а значит, косвенно виновата и в том, что он умирает.
Понятно, почему и принц меня ненавидит. Несмотря на слова Нэлл, я уверена в том, что он ненавидит именно меня. Он винит меня в смерти своей матери. Глядя на меня, он видит убийцу. Совершившего неумышленное убийство, но…
Я крепко зажмуриваюсь, но не могу остановить поток мыслей в сознании. Я создала рейфа, убила человека. Возможно, даже не одного. Кто знает, сколько народу пострадало из-за моей ошибки? Вот откуда пятнадцатилетний срок Обязательств на службе в Эледрии.
Нахмурившись, я сажусь в постели и судорожно сжимаю пальцами одеяло. Маленькие острые коленки Сис впиваются в мое бедро. Мягко отодвинув ее, я выскальзываю из постели и иду к окну. Отдернув занавеску, слепо смотрю на раскинувшийся внизу город. В голове сумбур.
Пятнадцать лет.
Почему такой короткий срок? В Аурелисе есть Должники со сроками вдвое и втрое больше, и ни один из них не создал рейфа. Почему мой срок короче? Меня должны были наказать лет на пятьдесят, не меньше.
Нет, все-таки не все мне понятно. Чего-то я еще не знаю.
В конце концов меня одолевает усталость. Я возвращаюсь в постель, забираюсь под одеяло и рядом с Сис погружаюсь в сон без сновидений. В этом сне мне кажется, что я продолжаю видеть комнату сквозь полуприкрытые веки. Взгляд блуждает по ней, замечая окутывающую мебель странную сизую дымку. В ней чувствуется энергия, и она движется как клубящийся дым.
И в углу…
У шкафа…
На границе зрения стоит…
Я шевелю губами, пытаясь ответить, но я сплю и не могу произнести ни звука. Поэтому отвечаю сердцем.
«Это ты?»
«Что ты здесь делаешь?»
«Почему?»
Тень смещается. В ней что-то есть. Маленькое и темное.
«Выходи, – говорю я. – Выходи, чтобы я тебя видела».
Из тени выходит фигура. Иссохшая. Сгорбленная. С опущенной головой.
«Покажи лицо».
Голова начинает медленно подниматься. Волосы спадают назад, и…
– Что это значит?!
Злобный вопль впивается в мозг, пробуждая меня. Я резко сажусь. В груди бухает сердце. Мир вокруг полон движения, шума и хаоса.
– Харторка шар!
Пышная бледнокожая женщина запрыгивает на мою кровать и хватает одного из троллят за ногу. Она скидывает его на пол и нацеливается на второго мальчишку, но тот оказывается быстрее. Он отпрыгивает к столбику кровати и карабкается по нему вверх с проворностью белки, чего я совершенно не ожидала от приземистого и на вид неповоротливого каменистого существа.
– Кор-кор-кор!
В глазах наконец проясняется, и в пышнотелой женщине я узнаю Лир. Не догнав тролленка, она разворачивается и хватает Сис за волосы. Девочка визжит, извивается, брыкается, царапается и клацает зубами. Трое братьев с криками бросаются на Лир: один спрыгивает со столбика кровати ей на спину, а другие двое вцепляются в ее ноги. Словно не замечая их, Лир соскакивает с кровати и тащит за собой троллят к двери, держа в руке вырывающуюся Сис.
– Стой! – Я откидываю одеяло и чуть не падаю с постели. Спешно выпрямившись, смахиваю с лица волосы и кричу: – Прекрати все это немедленно!
Лир замирает. Она держит Сис в добром футе от пола, и та дергается и болтается, шипя как разъяренная кошка.
– Поставь ее на пол! – рычу я.
– Госпожа! – Лир мотает голой, таращась на меня округлившимися глазами. – Это вредители. Их нельзя здесь держать.
