– Нет! – истошно выкрикнула она.
Парочка заговорщиков вздрогнула и, часто заморгав, уставилась на нее. Даже лорд Отой избавился от образа ледяного короля, впервые выказав эмоции. Прежде он был другим, или память сыграла с Даниэль злую шутку? Говорят же, разум заботливо удаляет негативные воспоминания и образы, подменяя их выдуманными, идиллическими. Девушка дорого бы дала, чтобы перенестись в прошлое, стать сторонним наблюдателем битвы за свою жизнь. Но сейчас она стояла посреди кабинета ректора Академии магического искусства, и ее занимало настоящее.
– Простите Даниэль, милорд. – Уолтер первым пришел в себя. – Нервы. Девушки в ее возрасте слишком чувствительны. Опять же ночное приключение. Господин де Грассе сказал, что нашел ее далеко отсюда, чуть ли не на кладбище.
Спокойствие и равнодушие – кредо нового мэра Дорсета.
– По твоей вине.
Девушка не могла больше сдерживаться. Ссориться при посторонних – дурной тон, но отец не оставил выбора. Положим, она могла бы проглотить его слова и вновь давиться горькой обидой, но ради чего? Пришло время действовать.
– Даниэль, – лорд Отой попытался предотвратить скандал, – мы обязательно обсудим твои претензии, но не сейчас. Пусть лорд Уоррен практически твой жених…
– Он собирался сделать предложение? – оборвала его девушка.
Только смотрела она не на отца, а на ректора. Выражение его лица, мелькнувшая в глазах досада подсказали, что догадка верна.
– Я избавила вас от неприятной ситуации, милорд. – Леди Отой выдавила из себя улыбку, напоминавшую гримасу зубной боли. – Отказ ранит самолюбие мужчины. А теперь позвольте мне остаться наедине с отцом, всего на пару минут. Мы должны уладить семейные дела.
После короткого раздумья ректор кивнул, но обставил все так, будто у него возникли неотложные служебные дела. В итоге родственники остались одни, и Даниэль не поскупилась на выражения. Лорд Отой не остался внакладе, повысив голос, дал понять, кто главный в семье и кто принимает решения.
– Ты примешь предложение лорда Уоррена и не станешь учиться на темного мага. Иначе лишу содержания! – пригрозил он.
– Значит, так!.. – насупилась девушка.
Она мысленно подсчитала размер стипендии, на которую могли рассчитывать студенты. Негусто, на пирожные не хватит. Но на кону стояло больше, чем кусок бисквита с кремом. Антуан ушел из дома в четырнадцать, неужели Даниэль не сможет в девятнадцать? Ей проще, не нужно пробиваться в академию, искать крышу над головой.
– Лишай и делай вид, будто у тебя нет дочери. – Голос девушки дрожал от обиды. – Как ты, наверное, сожалеешь, что вчера меня не убил туман! Какой удар по политической карьере – дочь с темным даром, да еще созданная собственными руками. А светлый тебя устраивал, или любой зло?
Уолтер предпочел притвориться глухим.
– Условия мои ты знаешь. Выплаты продолжатся сразу, как я получу письмо с датой официальной помолвки. Этот брак нужен всей нашей семье, чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. Надо взрослеть и думать не только о себе, Даниэль. Лорд Уоррен – достойный жених, вряд ли найдется лучше.
И все, отец, повернувшись к ней спиной, направился к двери. А девушка осталась. Во-первых, чтобы осмыслить новое положение. Во-вторых, чтобы договорить с ректором. Ей требовалось восстановиться в академии, иначе она не выживет. «Или придется сказать жениху «да», – вмешался в тревожные мысли внутренний голос. – Сама понимаешь, все зависит лишь от порядочности лорда Уоррена, в его интересах оставить исключение в силе». Даниэль шикнула на него, хотя понимала: положение ее шатко. И де Грассе трусливо бросил, обещал защитить от брака и умыл руки. Жутко захотелось что-то разбить, чтобы не взорваться от противоборствующих эмоций, и девушка скинула со стола чернильницу-непроливайку. От удара о пол она подпрыгнула и угодила в камин, обдав защитный экран густыми синими брызгами – конструкция таки не выдержала человеческого гнева. Стекавшие вниз, словно кровь, капли отрезвили. Не стоило так вольно вести себя в чужом кабинете. Даниэль заметалась в поисках того, что могло бы скрыть следы ее преступления. Ни ведра, ни швабры, только графин воды. У нее есть платок, можно собрать осколки и выбросить в очаг, а экран перевернуть. По-детски, но все лучше, чем оставить как есть. Сказано – сделано. Леди Отой аккуратно опустилась на колени перед камином, но сделать ничего не успела. Услышав стук двери, Даниэль вздрогнула и замерла с протянутой рукой.
– Тяжелый разговор?
Ректор остановился позади девушки, оценив масштабы ее гнева.
– Простите, – щеки стремительно наливались румянцем, – я все приберу.
Плакало ее восстановление, и все из-за чернильницы! Верно говорят: ярость – дурной советчик.
– Не стоит, в академии найдется уборщица. Спасибо вам.
Девушка недоуменно нахмурилась и обернулась к Роберту. Он издевается? Нет, улыбка показалась искренней.
– Все собирался выбросить, да руки не доходили, – пояснил лорд Уоррен и помог Даниэль встать. – Вы радикально решили проблему.
– Тогда и вы решите мою, – осмелела девушка.
