Чужие губы оказались требовательными, настойчивыми. Там, в таверне, девушка не испытала и половины эмоций, которые обрушились на нее теперь. Она не помнила, как ее прижали к душистому сену, когда, не прерывая поцелуя, де Грассе всем весом навалился сверху. Мир сосредоточился на чужом запахе, таком желанном, рождавшем непонятное томление, руках, зарывшихся в ее волосы. Приоткрыв губы, Даниэль неумело вторила движениям мужчины, не сопротивлялась, когда его язык проник внутрь, обвился вокруг ее языка. Тело превратилось в желе, податливое воле Антуана. Мысли путались, руки бесцельно блуждали по спине мужчины. Сердце сжималось, но уже не от страха или беспокойства, а эйфории, будоражащей кровь, превратившей ее в раскаленную лаву. Даниэль тянулась к де Грассе, извиваясь, тесно прижималась к нему. Пожелай он, девичья честь осталась бы в памяти старой мельницы, но темный маг резко оборвал поцелуй, бесконечный, такой сладкий и запретный. Тяжело дыша, словно после изнурительной тренировки, приподнявшись на вытянутых руках, Антуан пристально смотрел на Даниэль. Раскрасневшаяся, растрепанная, она в изнеможении разметалась на сене. Желание еще не схлынуло, раз за разом накрывая удушливой волной.
– Стоп, леди, так далеко мы с вами не зайдем, – хрипло пробормотал темный маг и на минуту смежил веки.
– Почему?
Обиженная девушка попыталась сорвать очередной поцелуй, притянуть голову Антуана к себе – он не позволил. Приступ страсти прошел, де Грассе снова мыслил здраво в отличие от той же Даниэль. Ей по-прежнему хотелось запретного, чтобы слова отца не разошлись с правдой. Пусть Антуан ее соблазнит, она никому не скажет. Ему ведь тоже хотелось, девушка чувствовала. Он целовал ее не со скуки, дышал столь же рвано, как она, и еще… Тяжело обмануть бывшую ученицу колледжа целителей, даже если она неопытна в постели.
– По многим причинам. Да и с девственницами надо аккуратнее, – усмехнулся преподаватель и поправил взъерошенные волосы. – Мало того, что вечно не то сделаешь, так еще терзания насчет женитьбы. Хватит с вас поцелуев. Сомнительное вы одноразовое развлечение, Даниэль Отой!
– Я не развлечение и уж точно не одноразовое.
Волшебство момента лопнуло, словно мыльный пузырь. Оправив задравшиеся юбки, девушка застегнула платье и потребовала отдать ей мешок:
– Вы мужчина, вам удобства ни к чему.
– Тогда куртку верните, – мстительно ответил Антуан. – Она все же моя. И не жалуйтесь, если замерзнете или не сможете заснуть.
Надувшаяся Даниэль шумно выдохнула воздух и нехотя согласилась:
– Хорошо, я улягусь с вами, хотя после случившегося следовало бы поднять вопрос о вашем моральном облике. Министерство бы чрезвычайно заинтересовало количество одноразовых студенток.
– Хватит!
Темный маг хлопком в ладони оборвал разговор. Девушка не отважилась его продолжить. Может, де Грассе ей и симпатизировал, но без зазрения совести назначил бы суровое наказание за острый язык. Да и какие у нее права? Птичьи. Пусть спит с кем хочет, а ей останутся на память поцелуи. Но мысль о том, что Антуан, может, даже здесь ласкал другую, вызывала глухое недовольство.
Свет в который раз погас, и преподаватель устроился на потревоженном сене. После его короткого вопросительного «Даниэль?» леди Отой покорно легла рядом, достаточно близко, чтобы заработать общественное порицание. Она все еще дулась на темного мага. Казалось, случившееся ничуть его не волновало, Антуан спокойно заснул, а Даниэль никак не могла. Она ерзала, попеременно злилась и проникалась нежностью к мужчине под боком, в конце и вовсе положила его руку себе на талию. Так наконец и забылась тревожным сном.
Если бы могла, Даниэль разнесла бы по камушку всю академию, но приходилось сжимать зубы и терпеть. Радовало одно: в расписании появились занятия Амалии, на которых можно было выпустить пар. Иногда девушке казалось, чем злее она приходила, тем лучше получались задания. Не с первого, так с пятого раза леди Отой добивалась того, чтобы дар выполнял команды, из черного облачка, сгустка энергии перетекал в шепот фраз, пока безобидных, но это только начало.
