– Вы чего?.. – Мне показалось, или он испугался? Я и в правду подумывала, стоит ли дать ему хорошую затрещину сейчас, или подождать с кровавой местью до окончания уроков. Но ему, кажется, хватило объединенных усилий двух взглядов. Мне сразу стало интересно, о чем в это время думал Лео? Врятли его вампирское воображение ограничивается тумаками…
Миша тем временем шустро поднялся на ноги, заставив подвинуться своего сонного соседа Леньку, выбрался из-за парты, и только потом решился договорить:
– Теперь я реально верю, что вы родственные души – вы даже смотрите одинаково. Боюсь я вас! – С этими словами он махнул нам рукой, глупо ухмыльнулся и побежал в коридор, нести мир еще кому-нибудь. А я не выдержала и все-таки посмотрела на Лео. А он на меня. И тут между нами пронеслась редкая искра полного взаимопонимания – и мы оба улыбнулись друг другу.
– Он невозможен. – Хмыкнула я.
– И невероятен. – Ухмыльнулся Лео.
– Скажешь, о чем думал, чтобы так его напугать? – Заговорщически прошептала я.
– Только после тебя. – В тон мне ответил Лео. От его холодного дыхания на моей щеке, у меня по коже пошли горячие мурашки.
– Я хотела затащить его в какой-нибудь темный угол…
– И? – В его голосе послышалось волнующее напряжение.
– И поставить здоровый фиолетовый фингал в добрую половину щеки. Достал дразниться. – Рассмеялась я. – А ты о чем подумал?
– А я подумал затащить туда тебя…
– Что?.. – Мне показалось, что я ослышалась.
– Ничего. – Он тихо улыбался, а глаза смеялись над моим удивлением. – Благодаря тебе у меня впервые возникла мысль пытать невинного человека. Ты хоть понимаешь, какой ежедневной пытке я из-за тебя подвергаюсь?
– Сам виноват, сначала нужно было поинтересоваться моими бесплатными приложениями, а потом думать о каких – либо сделках. – Ехидно возразила я.
– Confiteor*. В следующий раз, непременно так и сделаю. (* – каюсь, лат.)
Он говорил с усмешкой, но его слова все равно ранили меня слишком глубоко… Так больно, что отчаянно захотелось отплатить ему тем же. Но, к сожалению, у меня не было ни единого оружия, которое могло бы задеть его каменное сердце.
– Мне уже можно подыскивать нового парня? – Холодно осведомилась я.
В глазах Лео мгновенно засверкал гнев, и я поняла, что совершенно случайно наступила на единственную ахиллесову пяту вампира – он законченный собственник.
– Только через мой труп. – Отрезал он.
– Милый, только скажи как, а уж я об этом позабочусь. – Все еще злясь, прошептала я.
Он пристально посмотрел на меня, как будто проверяя, как далеко я могу зайти, а потом с презрительной, и почти ласковой улыбкой склонился ко мне:
– Давай, действуй, любимая. Я действительно хотел бы это увидеть. – Едва слышно проговорил он и нежной лаской провел указательным пальцем по пульсирующей жилке на моей шее.
Я прерывисто вздохнула, но ответить не успела – прозвенел звонок на урок. Леонардо, как ни в чем не бывало, вернулся на свое место и с непроницаемым выражением лица принялся вглядываться в исписанную маркером доску, как будто в ней скрывались ответы на все вопросы.
Я же безумно взволнованная, смотрела, как, запыхавшись, вбегают в класс опоздавшие ученики, среди которых, конечно же, был Миша, и думала, насколько проще и спокойней была бы моя жизнь, ответь я ему тогда взаимностью. Да, проще и… скучней. О нем я знала почти все, он был как давно прочитанная открытая книга, надежный светлый теплый дом, который всегда будет рад принять тебя и все для тебя сделает. А вот Леонардо – нет: одна сплошная тайна, холодная тьма которой почему-то была мне намного ближе и родней ясного дневного света.
Наверное, все дело было в том, что та же тьма жила и во мне, с каждым годом захватывая все новые и новые территории… Это не было злом, в том смысле слова, о котором принято говорить, но и добром не являлось. Она была неотъемлемой частью меня, отделявшей и выделявшей меня среди мира людей, не давая мне слиться, раствориться в нем. Такая же часть меня, как мои мысли и чувства. Эта тьма влияла на мое отношение к жизни и окружающим, желание приблизиться к одним и отвернуться от других, но не она управляла ими, так что только я сама могла решать, в какую сторону склонится чаша весов – в сторону привязанности или отвращения, любви или ненависти, злости или нежности… И меня тянуло к Лео, как жаждущего к чистому холодному роднику. По крайней мере, так мне тогда казалось. Это было единственное разумное объяснение обуревавшим меня чувствам…
Я хотела бы знать о нем все, но не получала ничего. Несколько раз в столовой, пока он куда-нибудь отходил, я пыталась разговорить Майю, нутром чувствуя, как ей самой неудобно скрывать что-то от меня, но… неизменно появлялся Лео, и мы, под злорадные ухмылки Адель, поспешно переводили разговор на нейтральные темы.
