Питаются птицееды насекомыми, мелкими ящерицами, лягушками, птенцами. Животное, попав на такой участок, невольно задевает нити. Уловив сигнал, охотник стремглав бросается из укрытия. Он чувствует, в каком месте и какая добыча попалась. А она не может быстро покинуть опасный участок: лапки вязнут в клейких нашлепках или в спутанных волокнах, петлях.
В тропиках паук мастофора предпочитает ночью висеть на страховочной нити, держа в передней лапке другую. На её конце находится липкая капелька. Она поблескивает в лунном свете, привлекая насекомых. Паук раскачивает своё охотничье приспособление, подобно лассо, и ловко набрасывает его на пролетающую добычу.
Иные пауки-охотники висят вниз головой, держа передними лапами нить от ловчей сети, а задними – страховку, прикрепленную к ветке. В этом положении он натягивает ловчую нить. Когда добыча попадает в ловушку, паук отпускает страховку, и она быстро разматывается. Натянутая сеть превращается в подобие гамака, где запутывается жертва.
Есть и другие, не менее удивительные достижения «гениальных» пауков. Птицеед оборудует свое подземное жилище дверью. Она напоминает люк подводной лодки или батискафа: круглый кусок почвы, укрепленный шелковистыми нитями и точно подходящий к отверстию. Чтобы крышка легко поднималась и ложилась на прежнее место, верхняя её часть больше нижней, как усечённый конус. Часть отверстия, куда она входит, тоже скошена: расширяется кверху.
Такая крышка плотно прилегает к стенкам люка и не проваливается вниз. У неё есть шарнир: маленький комок упругого шёлка, похожего на резину. Он позволяет открывать и закрывать крышку. А с противоположной стороны проделаны отверстия, цепляясь за которые паук изнутри может удерживать её, если какой-нибудь недруг попытается проникнуть в убежище.
Роющие пауки-ктенизиды укрепляют вход в своё жилище, вплетая в крышку мелкие камешки и скрепляя их клейкой слюной. Получается что-то вроде бетона. Предосторожность не лишняя, хотя люк и без того почти незаметен снаружи, сливается с окружающей почвой. Пауку приходится опасаться беспощадных, свирепых и вооруженных жалами врагов: роющих и дорожных ос, насекомых-наездников.
Днем он отсиживается в укромном уголке, придерживая крышку. Ночью приоткрывает её и выставляет передние лапы. Почувствовав приближение добычи, выпрыгивает из укрытия, набрасывается на неё и утаскивает в нору, которая нередко имеет несколько «комнат» и даже дополнительный выход.
Как объяснить появление сложного поведения и замечательных инженерных решений у крохотных существ с небольшим количеством нервных клеток, не имеющих развитого головного мозга? Не знаю.
Одиночные муравей или пчела не отличаются сообразительностью. Нередко они ведут себя как тупые роботы. Когда на небольшом участке муравьиной дорожки стирали метки-маячки, движение там останавливалось. Насекомые скапливались в этом месте, как будто путь им преграждало какое-то препятствие. Не могли догадаться продолжить движение в прежнем направлении без указателя.
В муравейнике или пчелином улье насекомые действуют согласованно и разумно. Они проветривают жилище, ухаживают за куколками, из которых появится новое поколение, обслуживают «царицу» (огромную плодоносящую самку), ведут сельское хозяйство…
Как они организуют сложные совместные действия, не имея никаких руководителей и не умея использовать слова, речь и даже жесты? Впрочем, не совсем так. У советского ученого и писателя Иосифа Халифмана одна книга называется «Пароль скрещенных антенн». Биологические антенны находятся на голове муравьев и служат для передачи сигналов.
О таком оригинальном способе общения люди догадались давно. Более 600 лет назад великий итальянский поэт Данте Алигьери написал знаменитую поэму, которую позже назвал «Божественной комедией». Видя, как в Чистилище тени на мгновение при встрече целуются, поэт предлагает сравнение из мира живых:
Учёные выяснили: муравьи пользуются языком запахов. Разведчик, обнаружив добычу, которую не может притащить, возвращается в муравейник, оставляя по пути пахучие капельки-метки. Они, как маяки, отмечают направление к цели. Если пищи много, к ней по намеченной дорожке проследует много муравьев, которым разведчик принес сведения о добыче. Если же пищи мало, отправятся за ней немногие.
Судя по всему, чем запах капелек-меток сильнее, тем больше пищи. Возможно, дополнительную информацию передаёт разведчик с помощью своих антенн.
В случае опасности у муравьёв вырабатывается «запах тревоги». При большой опасности он сильный и приводит в возбуждение весь муравейник. Сигнал начинают распространять многие его обитатели.
