Заговор Феникса полностью

Когда все поняли, что остались живы, Кельвин и те, кто был рядом с ним, разразились радостными криками. Он почувствовал, как напряжение в его груди немного ослабло. Боль в ребрах вернулась в полную силу, как будто только что получила разрешение. И только тогда он полностью осознал…

Он был на Харбингере.

Мастер-сержант схватил Кельвина за плечо и посмотрел ему прямо в глаза.

– Пойдем со мной.

– Куда мы идем?

– На борт. Капитан хочет тебя видеть.

Харбингер казался огромным, бесконечным лабиринтом коридоров и лифтов.

Кельвин в сопровождении двух морских пехотинцев и медика, который наспех залатал раны на теле Кельвина, шел по бесконечному серому лабиринту. По пути они проходили мимо десятков занятых людей. Большинство из них были заняты выполнением поставленных перед ними задач, но лишь немногие были настолько заняты, чтобы не остановиться и не бросить на Кельвина любопытный взгляд. Видя их любопытные лица, он не мог не задаться вопросом, знают ли они о ситуации еще меньше, чем он.

И что стало с его собственной командой?

Но потом он вспомнил, что эти люди помогли Харбингеру незаконно сбежать с осужденным военным заключенным. Они должны были что-то знать. Либо это так, либо Рейден действительно был мастером манипуляций. Трудно было быть полностью уверенным в чем-либо.

Почему-то стально-серый Харбингер казался гораздо более безжизненным, чем Ночной ястреб, который внутри и снаружи был в основном черным. И Кельвин не был уверен, была ли эта мрачность вызвана тем, что он был здесь чужаком и, возможно, пленником, или же причина заключалась в чем-то другом. Мрачные лица? Большое количество солдат? Пустота на каждой стене? Возможно, какая-то комбинация этих факторов. Возможно, Харбингер был создан для того, чтобы выглядеть и ощущаться мрачным, смертоносным и безжалостным. Если так, то это прекрасно сработало. Кельвин не мог подавить дрожь, пока шел, которая скручивала его желудок в узлы. Он чувствовал как из вентиляционных отверстий льется прохладный воздух. Вот оно. Харбингер. Неуловимый Рейден. Все.

Когда его свита вошла в лифт, какая-то часть сознания Кельвина хотела бояться, быть настороже и быть начеку. Он продолжал задаваться вопросом о своем корабле и команде. Но гораздо более громкая часть была рада, что он здесь. Спасен с корабля Ротэмов. Он верил, что раз и навсегда найдет ответы на свои вопросы.

Наконец лифт остановился, и Кельвин решил, что все путешествие заняло не менее пятнадцати минут. Дверь открылась, представляя перед ним очень большой, очень прямоугольный борт. Свет десятков компьютерных экранов сиял, освещая темное помещение, а вид на левый борт Солнца Свободы закрывал почти все черное небо. Сами звезды терялись в ярком свете Солнца Свободы, проникающем через иллюминаторы. Перед ними стояли два силуэта. Кельвин догадался, что один из них – Рейден.

– Сюда, лейтенант-командир, – сказал один из сопровождающих Кельвина, направляя его через длинный участок пути к этой паре. Когда они пересекли пространство между ними, Кельвин был потрясен размерами борта. Он был такой же большой, как вся палуба Ночного ястреба, и на нем находилось более двадцати офицеров, обслуживающих, казалось, бесчисленное множество постов, о функциях которых он мог только догадываться.

На мгновение он представил, каково это – командовать и отвечать за такой большой экипаж, и понравилось ли бы ему это. И во второй раз он подумал, как в этой безумной вселенной Рейдену удалось завоевать преданность всех этих людей.

И если бы команда Кельвина успела вовремя выбраться…

Они приблизились к двум силуэтам, и Кельвин услышал, как они разговаривают друг с другом. Большинство их слов терялось в шуме персонала борта: младшие командиры передавали приказы мелким подразделениям по всему кораблю. Заметив присутствие Кельвина, дуэт замолчал и повернулся к нему лицом. В полумраке Кельвин смог почти полностью разглядеть черты лица Рейдена.

– А, это, должно быть, мистер Кросс, – сказал Рейден. – Добро пожаловать на мой корабль. Вы даже не представляете, как я рад вас видеть.

– Ваши чувства взаимны, – ответил Кельвин. Он не знал, что Рейден надеется получить от него, но догадывался, что капитан-изгой не из тех, кто делает что-то за просто так.

– Ты всегда держишь свой борт таким темным? – спросил Кельвин.

Рейден усмехнулся.

– Нет, не всегда. Но когда я лечу без огней, я держу все палубы с окнами как можно темнее. Все, что делает нас более трудноразличимыми, является преимуществом.

Кельвин задался вопросом, было ли это более эффективно. Имея такую роскошь, как продвинутая система невидимости Рейдена, Кельвин никогда не должен был беспокоиться о том, что внутренние огни выдадут его.

– Но я думаю, что сейчас мы совершенно одни, не так ли, мистер Иванов? – спросил Рейден.

– В прицелах много обломков, но нет ничего, что могло бы скрыть корабль. Пока что мы в безопасности.

– Хорошо, тогда включите основное освещение.