внезапно напомнили ему Герцила. И действительно, когда он побежал за ними, то
услышал, как они говорят по-толясски.
Когда он крикнул на их родном языке, они развернули своих лошадей.
— Что это значит, парень? Судя по твоему лицу, ты не толяссец, но говоришь
как один из нас.
— Я ормали, сэр, но я потерял друга-толяссца. Он ранен, и я боюсь за его
жизнь.
Их лица потемнели, когда он рассказал им об исчезновении Герцила.
— Я предупрежу толясского консула, — сказал один. — Парень, мы
благодарим тебя. Но мы спешим по еще более ужасной причине. С рассветом
пришли новости: наше побережье в осаде, а дети взяты в заложники. Через час мы
отплываем в Толяссу.
— Война? — в ужасе спросил Пазел. Но всадник покачал головой.
— Пираты, скорее всего. И все же из этого может выйти война. Мы, толяссцы, 215
-
216-
никогда не начинали драку, но мы многие закончили.
И они помчались прочь, не сказав больше ни слова.
Мгновение спустя Пазел понял, что любой корабль, направляющийся в
Толяссу, пройдет рядом с Ормаэлом, и полетел в порт. Но когда он обнаружил
корабль, его первый помощник сказал, что они не могут втиснуть на борт еще
одного человека и в любом случае пристанут к берегу в Талтури, а не в Ормаэле.
Хуже того, по крайней мере в течение недели не ожидалось ни одного корабля, направляющегося в Ормаэл. Если он хочет, чтобы у него остались деньги на
проезд, Пазелу придется жить в Утурфе́ на сущие гроши.
За тошнотворным ужином (капуста и рис в улиточном масле) Пазел решил
попробовать гостиницу на Блэкуэлл-стрит. Рекомендация мистера Свеллоуза
казалась почти достаточной причиной, чтобы избегать этого места, но опять же, дешевая, безопасная кровать была тем, что ему было нужно. Он не мог позволить
себе никакой роскоши.
Пекарь указал дорогу: мимо Риггл-сквер, вокруг свалки, налево у магазина
ножей на углу. Последний поворот привел его на Блэкуэлл-стрит — но какой узкой
и темной она была! Неужели он ошибся? Нет: здесь была каменная арка и зеленый
свет лампы, о котором упоминал пекарь. Дверь в арке была открыта. За ней Пазел
увидел внутренний двор с какой-то вазой или фонтаном в центре.
— Привет!
Немедленно появилась темная фигура, преградив ему путь. Человек был
немного ниже Пазела, но очень широкоплечий, с длинными руками и пальцами.
Красный фонарь на крюке позади него оставлял лицо фигуры в тени, но освещал
два огромных плоских уха, похожих на дикие грибы, растущие по обе стороны
головы.
— Стой! — прошипел мужчина сухим шепотом. — Я не знаю тебя! Говори
свое дело или убирайся!
— Добрый вечер! — сказал Пазел, совершенно пораженный. — Мне нужна
комната на ночь, вот и все. У меня есть деньги, правда! Мистер Свеллоуз с
«
Уши слегка шевельнулись, и Пазел догадался, что мужчина улыбается.
— Свеллоуз? А, это совсем другое дело! Проходи и будь желанным гостем!
Пазелу это понравилось больше. Мужчина повернулся, взмахнул плащом, одновременно надвинув на лицо капюшон, и направился через двор. Как странно
он ходил! Был ли он горбуном? Пазел знал, что такие несчастные часто работали
ночными сторожами, чтобы скрыться от пристальных глаз дневного света.
Теперь Пазел увидел, что непонятный объект в центре двора был колодцем.
Когда они добрались до него, проводник остановился и положил одну из своих
больших рук на край.
— Ты дал деньги Миттлебургу Свеллоузу? — резко спросил он.
— Это его первое имя?
— Отвечай! Ты заплатил ему?
216
-
217-
— Нет, сэр. На самом деле он дал мне денег.
На это фигура сухо и хрипло рассмеялась:
— Мог бы дать вдвое больше.
Мужчина склонился над колодцем и выкрикнул одно слово: «
повернулся и побежал, спасая свою жизнь.
Свеллоуз продал его. Слово означало «заключенный» — сейчас он не мог
вспомнить, на каком языке. Но он знал, кого посадят в тюрьму. Человек (или
существо) позади него удивленно вскрикнул: очевидно, он и представить себе не
мог, что мальчик поймет.
Пазел промчался через каменную арку. Но как раз в тот момент, когда он
мельком увидел более яркие улицы за переулком, что-то схватило его за лодыжку.
Это был кожаный шнур, похожий на кнут, с маленьким железным шариком на
конце. Шарик пронесся вокруг его ноги, и, прежде чем Пазел смог начать его
разматывать, кто-то сбил его с ног и потащил назад во двор.
Пазел выхватил нож и полоснул кнут. Темные фигуры выпрыгивали из
колодца по двое и по трое. Кто-то закрывал ворота. Он закричал, но влажная рука, похожая на нижнюю часть лягушки, закрыла ему рот. Вспышка осветила руку, как
горящий фосфор, и Пазел почувствовал, что обмяк.
Фликкерманы все-таки добрались до него.
Глава 25. РОЖДЕНИЕ ЗАГОВОРА
Черная крыса сражалась за свою жизнь.
