Заговор Красного Волка полностью

В четверти мили за ручьем кустарник заканчивался стеной дюн. Шум волн

теперь был совсем близко. Тропинка вилась вверх по дюнам через заросли дикого

овса, и, судя по выбоине в песке, что-то недавно протащили отсюда в море: что-то

широкое, гладкое и массивное.

День обещал быть жарким. Они с трудом взобрались на дюну среди стрекота

песчаных сверчков, таких же ярко-желтых, как дикий овес. Затем вниз по дальнему

склону, и снова вверх и вниз, и теперь песок начал немного обжигать их ноги.

Нипс оглянулся через плечо.

— Как ты думаешь, где сейчас наши маленькие друзья? — тихо спросил он.

— Кто знает? — сказал Пазел. — Но они вернутся. Они проделали весь этот

путь, чтобы узнать, что задумал Арунис, и теперь не сдадутся. Лично я беспокоюсь

за Ташу. Она не сможет сойти за ныряльщицу, только не с тремя футами

золотистых волос.

— Может быть, она просто направилась на север, подальше от Симджи и ее

пьющего кровь принца.

Пазел покачал головой:

— Я бы хотел, чтобы она так и сделала. Но она никогда не оставит нас в таком

затруднительном положении.

Они приближались к гребню самой высокой дюны. Пазел увидел, что

мальчики впереди них замерли, безмолвно уставившись на что-то внизу. Он

вскарабкался на последние несколько ярдов и сам остановился как вкопанный. Там, у его ног, лежало Призрачное Побережье.

Он никогда не видел ничего подобного: бледный берег шириной в две мили, 285

-

286-

простирающийся на юг до мыса Циристел, на север насколько хватало глаз, и

повсюду разбитый темными зубчатыми скалами — некоторые не больше повозки, другие выше за́мков и затянуты туманом. Там были длинные, похожие на пальцы

острова, густо поросшие кустарником, бледные песчаные отмели, мерцающие над

пеной, и большая продолговатая область тьмы под водой, похожая на затонувший

лес. Низкие и чрезвычайно плотные клочья тумана походили на вату, скользящую

между камнями. Тем не менее, воздух между ними был чистым, солнце ярким: Пазел мог видеть на многие мили. И по всему этому ужасному побережью лежали

разбитые корабли.

Они лежали на сухом песке, на прибрежных рифах и в глубоком море.

Ближайший был просто скелетом, футов восьмидесяти длиной, его покрытые

соленой коркой шпангоуты расчесывали каждую волну, как женские волосы.

Дальше лежало древнее торговое судно, зажатое между скалами, его корпус был

разорван на талии бесконечно бушующим прибоем. Вдалеке усеивали весь берег

черные громады, похожие на выброшенных на берег китов. В нескольких лигах от

берега торчали старые мачты, накренившиеся, как надгробия.

Но не каждый корабль потерпел крушение. Недалеко от берега стоял на якоре

широкий и неуклюжий двухмачтовый корабль, очень даже живой. На его палубе

суетились люди — волпеки, судя по их размерам. Примерно в четырех милях от

них стоял гораздо более крупный корабль, могучий бриг, выставив на всеобщее

обозрение двойной ряд орудий.

Между ними, в центре темного пятна воды, стояло самое странное судно. Оно

напоминало речную баржу: плоское и квадратное, без пушек и такелажа. Оно было

переполнено людьми.

На одном конце его палубы стоял массивный грузовой кран. А под ним, прямо

над главным люком, на цепи свисал гигантский медный шар. В лучах полуденного

солнца он слепил глаза. Двенадцать или четырнадцать футов в диаметре, он казался

невероятно тяжелым. По его средней линии тянулся ряд похожих на

иллюминаторы окон.

Но и это было еще не все. На другом конце баржи поднимались прочные

железные леса. К этой маленькой башне была прикреплена пара канатов, которые

тянулись над волнами до самой грот-мачты грузового судна, а от последней, прямо

над прибоем, к большому утесу на берегу, где они входили в какое-то устройство

со шкивом. Фургоны, палатки и лошади сгрудились у подножия скалы. Двое

мужчин с подзорными трубами наблюдали с вершины утеса.

Среди подростков пробежал шепот. Батисфера. Так назывался медный шар; кто-то слышал о таких вещах. Но никто не знал, для чего они нужны.

Неподвижно лежа в диком овсе на гребне дюны, Таша наблюдала, как волпеки

выводят своих пленников на берег. Она кипела от разочарования. Сбежать из

фургона было легко. Тащиться за ним в темноте — гораздо тяжелее: туман Болот

превращался в призраков, которые цеплялись за нее, пытались оттащить с дороги.

286

-

287-

Она сражалась с ними голыми руками и песней Академии Лорг (« Мое сердце —

солнечный луч, моя душа — Древо, мой танец — вечность: я не боюсь тебя! »).

Когда она нападала на них, они рассеивались, как дым. Но всегда возвращались, и

их прикосновение было смертельно холодным: пот в ее волосах превращался в

ледяные бусинки. Таша знала, что не сможет провести с ними целую ночь в

одиночестве.

Она также не могла справиться с пятьюдесятью волпеками и чародеем. И вот