Заговор Красного Волка полностью

и замерзшим, жилистый мужчина посмотрел на юг. Пазел последовал его примеру: в двух или трех милях от них над заливом действительно лежала широкая пелена

тумана. Как и те клочья, которые он мельком видел с дюн, она была густой, как

белая шерсть, — неестественное зрелище под сверкающим солнцем. Но эта полоса

тумана тянулась непрерывной линией от южного берега вглубь залива. И

неумолимо ползла в их сторону.

Арунис снова закричала на гребцов, и они увеличили скорость. Пазел

перевернулся и поплыл прямо вниз. Одно несчастье за раз.

Внизу он не обнаружил никаких признаков человека или мурта. Метнулась

рыба-клоун; алый скат пронесся рядом с обломками. В остальном море было

неподвижно.

Внезапно его осенила догадка. Прежде, чем погрузится еще глубже, Пазел

продвинулся далеко в ленточные водоросли. Затем, перебирая руками, он потянул

себя в глубину. Если водоросли могли спрятать мурта, они могли спрятать и его.

Спустившись еще на тридцать футов, он замер. Он мог видеть всю поляну, от

« Литры» до коралловой стены, но нужен был действительно острый глаз, чтобы

303

-

304-

заметить его.

Никто не появился. Серебристый смех не донесся до него. Но, как ни странно, алый скат продолжал кружить над обломками. Что у него за дело? Не еда: десятки

рыб проходили прямо у него под носом, и гигант игнорировал их всех.

Прошли долгие минуты. Затем скат сделал что-то странное. Он остановился, повернул свое огромное плоское тело влево и вправо и нырнул за обломки корабля.

Пазел вырвался из водорослей. Скаты так себя не ведут. Он поплыл низко, прячась за обломками как можно дольше. Когда он не мог плыть низко, он взмыл

вверх, пересек верхнюю палубу и посмотрел вниз вдоль борта разрушенного

корпуса.

Скат завис рядом с орудийным портом, его смертоносный хвост извивался.

Пазел услышал его голос, похожий на голос странной птицы-переростка:

— Ушел-ушел-ушел, леди Клист! Выходить, искать свой род, суша-мальчик

проиграть, мурт-друзья победить.

Скат слегка отплыл, и появилось лицо девушки — его девушки. Она робко

стала протискиваться через орудийный порт. Золотая радость снова пронзила

Пазела. Он не мог молчать.

— Клист!

Она в ужасе подняла глаза. И снова исчезла в обломках. Скат, однако, повернулся с яростным ревом:

— Суша-мальчик! Суша-мальчик! Убить тебя! Убить тебя!

Пазел знал, что ему не сравниться с униженным алым скатом. Он оттолкнулся

от сломанного планшира и помчался по верхней палубе « Литры», зверь выл у него

за спиной. Он никогда не доберется до зарослей водорослей, его единственная

надежда — затонувшее судно. Он проплыл под сломанной фок-мачтой, увернувшись от скелета, зацепившегося за кофель-планку. Передний люк был

завален обломками. Он отчаянно поплыл дальше. Мясистые рога ската коснулись

его пальцев ног.

Он стал протискиваться через главный люк. Скат взревел и ударил хвостом, промахнувшись на дюйм мимо головы Пазела. Пазел ухватился за бревна, протащил себя еще дальше внутрь, в то время как скат пытался протиснуться вслед

за ним. Ему это удалось, но он не смог расправить крылья в захламленном корабле

и сумел только взбить водоросли, песок и мусор. Образовался водоворот. Пазел

поперхнулся (в конце концов, он дышал этой водой), но двинулся дальше, захлопнув за собой прогнившую дверь отсека.

Он миновал темные каюты, сломанные лестницы. Одна из клыкастых рыб, которые так тревожили его раньше, выскочила из мрака. Пазел смахнул ее прочь, движимый страстным желанием.

Она все еще была там, на орудийной палубе, ее тело светилось за массой

сломанных балок. Она увидела его и повернулась, чтобы убежать.

— Не уходи! — он закричал, и его слова заставили ее замереть на месте.

Пораженный, Пазел подплыл немного ближе. — Выходи, Клист, если тебя так

304

-

305-

зовут. Почему ты так боишься меня?

Она вышла, обхватив себя руками, буквально дрожа от страха.

— Ты могла бы уже быть за много миль отсюда, если я такой пугающий.

Почему ты осталась? Пожалуйста, объясни мне все это!

Ее острые зубы стучали. Она покачала головой:

— Не могу уйти. Не могу ослушаться. Я тебя люблю.

— Ты меня любишь! С какой стати? Я имею в виду... это чрезвычайно…

Почему?

— Ты использовал рипестри. Люди не должны этого делать! Люди никогда не

могли!

Дар Пазела подсказал ему, что рипестри по-муртски означает «язык». Но

потом он понял. Это слово означает и «магия».

— Что! Для морских муртов это одно и то же?

— Да, — ответила она.

— Рипестри и ри... — Пазел остановился. Даже его Дар не мог подобрать

другого слова. Это было правдой: язык и магия были для нее одним понятием.

Говорить — значит колдовать.

— Но, ради Рина, — сказал он, — ты была той, кто наложил на меня

заклинание любви. Не так ли?

— Да, да, — покорно ответила она. — Но когда ты произнес мое имя, ты