Заговор Красного Волка полностью

Пазел указал на туннель: Сейчас. Затем мурт-девушка коснулась его лодыжки, и

мир изменился.

Ощущение золотого блаженства пробежало по ноге Пазела. Он мог дышать!

Он мгновенно понял это и без малейшего страха открыл рот и наполнил легкие

водой. Это было так же легко, как вдыхать воздух. Одно из существ, должно быть, тоже коснулось Нипса, потому что тот стоял с открытым ртом, ухмыляясь, как

совершенный дурак. Их слух тоже изменился: они могли слышать журчание воды в

расщелинах, писк угрей, рычание проплывающей сциены. И, громче всего, как

серебряная музыка, звучал смех мурт-девушек.

— Посмотрите, как они улыбаются! У них еще меньше воздуха, чем у первых!

— Эти мне нравятся больше. Они почти взрослые.

— Который из них будет твоим мужем, Ввсттрк? Ха-ха-ха!

299

-

300-

— Этот слишком маленький для тебя. Но, я думаю, темному ты понравишься

больше.

Мальчики ступали по воде, спина к спине, в то время как мурт-девушки

порхали вокруг них кругами. Нипс вытянул руки, смеясь, когда последние

пузырьки воздуха вырвались у него изо рта. Затем девушка остановилась лицом к

лицу с Пазелом. У нее была дразнящая улыбка, а в волосы были вплетены сотни

крошечных ракушек кулри. Нежная рука коснулась его лица, и он каким-то образом

понял (золото снова пронеслось сквозь него), что это была та же самая девушка, которая касалась его раньше.

— Мой, — сказала она, и ее сестры рассмеялись.

И Пазел спросил:

— Ты видела маленького мальчика?

Она исчезла. Они все исчезли. Пазел едва успел поймать полные ужаса

взгляды мурт-девушек, прежде чем они исчезли в водорослях.

Нипс сердито повернулся к нему:

— Зачем ты это сделал?

— Я? Что это?

— Они только что наложили на нас самую сладкую магию, о которой я когда-либо слышал, и ты их отпугиваешь? Что за грубость ты сказал?

— Ничего! Ты что, не слышал меня?

— Конечно, слышал, — сказал Нипс. — Вот что ты сказал: Скррееее-глик-глик-скрреееееее!

— Что?

— Перестань, Пазел. Ты говорил на языке муртов.

Пазел заткнул уши руками. О нет.

Вот оно: мурлыканье. Его Дар снова заработал и научил его их языку. Но как

давно это началось? Все эти дни шумного заточения, жужжания насекомых, бурь.

Что, если это были его последние несколько часов — или даже минут?

— Нипс, — сказал он, — слушай внимательно. Я рассказывал тебе, как

работает мой Дар? Как он всегда заканчивается припадком, когда я не смогу ни

говорить, ни кого-либо понимать, и эти ужасные звуки взрывают меня? Ну, и это

произойдет снова.

— Не беспокойся, — сказал Нипс, который уже успокоился. — Я позабочусь о

тебе.

— Не позволяй волпекам кричать мне в лицо! Скажи им, что это что-то

естественное, вроде икоты.

— Икота. Ты видел себя, приятель? Даже эти тупицы не будут... Пазел, смотри!

Нипс указал в темноту. Примерно в шестидесяти ярдах от них, у большой

черной скалы, стояла другая половина « Литры». Разбитые концы бимсов держали

ее на песке. Носовая фигура, ангел, расправил покрытые ракушками крылья и

печально смотрел в небо. По корпусу тянулся ряд зияющих ран от пушечных

300

-

301-

выстрелов, похожих на дыры в кожаном ремне — похоже, корабль расстреливали в

упор.

И из одного из этих отверстий смотрел маленький мальчик.

— Минту!

Он помахал рукой, и до них слабо донесся его голос:

— Пазел! Нипс! Они и вас изменили?

За его спиной появилось застенчивое, озорное личико мурт-девочки.

Минту рассмеялся:

— Она мой друг!

Мальчики так обрадовались, обнаружив его живым, что напрочь забыли о

надвигающемся припадке Пазела. Подплывая к обломкам корабля, они снова

услышали музыкальный смех из зарослей водорослей. Когда наступил следующий

период темноты, они увидели, что мурт-девушки слабо светятся.

Наверху снова раздался смех. Вот и пропавшие мальчики: они свисали с грот-брамстеньги « Литры», держа стройную мурт за руки и ноги так, что она

раскачивалась между ними, как гамак.

— Почему здесь только девушки? — спросил Нипс. — Не то, чтобы я

жалуюсь, заметь.

— Может быть, потому, что мы всего лишь мальчики, — с беспокойством

сказал Пазел. — Нам лучше быть осторожными.

— Вот ты и будь осторожен и не оскорбляй их снова.

Протестовать было бесполезно: Нипс был абсолютно убежден, что Пазел

сказал что-то неприятное на языке муртов. Они подплыли к Минту и обхватили его

руками. В его каштановых локонах была девичья серебряная заколка для волос.

— Она накормила меня моллюсками, — сказал он. — И залечила порез на

ноге. Я думаю, что мурты и вполовину не так плохи, как говорят люди.

— Твоя сестра едва не утонула, разыскивая тебя, — сказал Пазел. — Тебе

лучше вернуться в сферу и сказать ей, что ты жив.

— О! Да, я... я так и сделаю. — Минту неохотно оглянулся на коралловую

арку.

— Давай, — настойчиво сказал Пазел, — или она снова попробует спуститься.

Хотя совершенно не в состоянии.