Заговор Красного Волка полностью

огромных трапа, выглядевших для всего мира как пара осадных башен рядом с

крепостной стеной. На дальнем сцена была знакомой: матросы и грузчики сновали

вверх и вниз по зигзагообразным пандусам с бочонками, ящиками и другими

контейнерами для провизии в том состоянии организованного безумия, которое

предшествовало спуску любого судна. Но рядом с ближайшим трапом происходило

что-то странное.

Здесь, в первый час рассвета, собралась толпа: толпа бедных и почти бедных, молодых людей со своими возлюбленными, стариков, костистых и щетинистых, бабушек в выцветших платьях. Но больше всего было мальчишек, оборванных и

голодных; их глаза метались между кораблем и какой-то улицей в задней части

площади.

Толпа стояла за только что сделанным деревянным забором, который

образовывал широкий полукруг перед трапом. На нем никого не было, но внутри

ограды имперские морские пехотинцы стояли на страже с опущенными копьями.

Рядом с трапом стоял деревянный помост, на котором по стойке смирно стояли три

морских офицера в сверкающих белых мундирах и со шляпами в руках. Несмотря

на их неподвижность, Пазел видел, что они тоже украдкой поглядывают на улицу.

Как и все остальные, на самом деле.

Добравшись до подножия пирса, Пазел подошел к группе пожилых мужчин, стоявших в стороне.

— Прошу прощения, господа. Что все это значит?

Они оглянулись через плечо, и Пазел узнал тех самых рыбаков, которые

утешали его сегодня утром. Теперь они переводили взгляд с него друг на друга, и в

их глазах светилось озорство. Все вдруг начали смеяться.

— Чо все это значит! Он, он!

Один из мужчин поднял руку Пазела, осматривая.

— Грубая, как шкура! Он, конеш, смолбой.

— Должон ли я? Должны ли мы?

— О, я должон так сказать. Он, он, шоб я пропал!

Другой мужчина — старый морской волк, который предложил ему завтрак, —

наклонился и посмотрел Пазелу в лицо.

69

-

70-

— Знать, ты хошь, шоб мы тебе подмогли?

— Помогли мне? — с беспокойством спросил Пазел. — Как?

Внезапно толпа зашевелилась, и послышался ропот: Капитан пришел! Новый

капитан! Все взгляды были прикованы к улице, с которой доносился отдаленный

стук копыт. Рыбаки, все еще ухмыляясь, хлопнули Пазела по рукам и подтолкнули

его вперед.

— Дорогу, дженты, дамы! Выбор клуба, вот этот! Выбор клуба!

Рыбаки, похоже, имели какое-то влияние: толпа, неохотно, их пропустила.

Добравшись до забора, они крикнули морским пехотинцам.

— Сюда, жестянки! Возьмите вот это! Крепкий смолбой, вот кто он такой!

Честь клуба!

Пазел вздрогнул, начал сопротивляться:

— Что… где...

— Шшш дурак! — зашипели на него они. — Хошь корабль или нет?

Морской пехотинец раздраженно направился к ним, указывая на Пазела.

— Он обучен? — прокричал он, перекрывая шум.

— Обучен, закален, здоров! — Рыбак погладил Пазела, как любимую собаку.

— Тогда кидайте его сюда! Быстро!

Прежде чем Пазел успел возразить, рыбаки перебросили его через забор. Он с

глухим стуком ударился о землю на дальней стороне, и солдат мгновенно поднял

его на ноги. Когда его тащили через площадь, Пазел увидел, что мальчишки за

забором пристально смотрят на него, как будто он жульничает. И Пазел невольно

ухмыльнулся, потому что он понял, что сейчас происходит, и это было похоже на

сон. Набор на «Чатранд», пробелы в экипаже которого должны были быть

заполнены перед выходом в море. Старики выдали его за одного из своих.

Чедфеллоу хотел высадить его на берег — почему, Пазел не мог себе

представить, — но Пазел собирался помешать его планам. Он вернется на корабль

еще до конца дня. И не на какой-то корабль!

С другой стороны забора мальчишки тыкали в него, шипя:

— Нечестно! Нечестно!

В этот момент ворота в заборе начала открываться. Солдат подтащил Пазела к

доскам и приказал ему молчать. Пока Пазел наблюдал, из-за угла улицы выехала

красная карета, запряженная двумя лошадьми. Морские пехотинцы, ревя, шли

перед ней, вбивая клин в толпу. С палубы «Чатранда» шесть труб издали

скорбный звук. Когда карета подъехала к ограде, морским пехотинцам пришлось

оттеснить толпу остриями копий, и запереть за ней ворота. Но когда карета

остановилась у помоста, гудки и голоса смолкли, как будто по обоюдному

согласию. Кучер молча спустился вниз и открыл дверцу.

Первой появилась старая-престарая женщина. Пазел разинул рот: это была

герцогиня, леди Оггоск, которая смеялась над ним и попробовала его слезы. Кучер

помог старухе спуститься, затем полез в карету — и отпрянул с криком боли. В

солнечном свете зрители увидели яркую кровь на его руке. Женщина хихикнула.

70

-

71-

Затем она сама протянула руку и подняла с пола кареты огромную рыжую кошку.

Воровка! подумал Пазел. Ибо не могло быть никаких сомнений: кошка леди Оггоск

была тем самым животным, которое украло его оладьи. Не взглянув на толпу, леди

Оггоск направилась к помосту и с трудом поднялась по лестнице.