Заговор Красного Волка полностью

самопожертвовании: два качества, которые никто никогда бы не приписал Роузу.

— В своей доброте, — продолжал Роуз, — император послал мне духовного

спутника. В этом путешествии Брат Болуту будет помогать мне в моих молитвах, даже когда он будет ухаживать, — с таким же состраданием, без сомнения — за

животными в нашем трюме.

Черный человек даже не моргнул. Он наблюдал за Роузом, как за явлением

природы, таким же как змея, проглатывающая яйцо в два раза больше своей

головы.

— Теперь к другому вопросу, — сказал Роуз. — Я знаю, многие из вас

прекрасные моряки, и надеялись сегодня утром наняться на корабль. Это правда, что нам нужно больше матросов — на самом деле еще три сотни, чтобы

укомплектовать наш экипаж. Но, с сожалением должен сказать, что мы будем

подписывать команду в Этерхорде, и только в Этерхорде.

Вот теперь люди завыли. Предательство! Обман! Женщина подняла кулак и

крикнула:

— Ты берешь мальчиков, но не их отцов, ага? Чо ты собираешься с ними

делать, если не могешь пригласить отцов на борт?

Роуз поднял свою широкую руку:

— Это вопрос имперского права.

— Закон моя челюсть! — закричала женщина. — Что это за закон?

74

-

75-

— Закон о королевских перевозках, мадам.

Это успокоило толпу: они не знали, что означает королевская перевозка, но это

звучало величественно, и они хотели услышать больше.

— Наша миссия, конечно, связана с торговлей, — снова начал Роуз, — но это

также и миссия мира. В Этерхорде мы возьмем на борт пассажира высочайшей

важности: не кого иного, как Эберзама Исика, адмирала флота Его

Превосходительства в отставке и нового посла в Симдже. Именно там, в

нейтральных водах, Исик встретится со своим коллегой, послом Мзитрина, чтобы

договориться о постоянном мире между империями.

Теперь тишина была полна глубокого благоговения.

— Договор Симджи, Великий мирный договор, — продолжил Роуз, — станет

поворотным моментом для этой империи, да и для всего Алифроса в целом.

Перевозя Эберзама Исика и его семью, мы должны вести себя так, как будто

перевозим саму императорскую особу. Там будет полный почетный караул, а также

все удобства и роскошь для уважаемых пассажиров. И доплата за все это смолбоям.

Но, увы, и дополнительные меры предосторожности. Поэтому мне приказано

набирать моих матросов под непосредственным наблюдением Аметринового

Трона. Никто выше уровня смолбоя не является исключением.

— А как насчет этих чертовых пушек? — крикнул кто-то. — Мой сын не

записывался в качестве мальчика, подносящего порох!

Роуз резко взглянул на говорившего. Казалось, он был на грани какого-то

быстрого ответа. Но момент прошел, и он заговорил тем же успокаивающим тоном, что и раньше.

— « Чатранд» плывет с миром, но он был построен для войны — древней и

колоссальной войны. Эти пушки — реликвии. По правде говоря, их место в музее, а

не на орудийной палубе. Мы держим в рабочем состоянии лишь несколько из них: достаточно, чтобы защититься от пиратов. Не бойтесь за своих сыновей! Я говорю

вам, что буду как отец для своей команды, а матросы — как отцы для каждого из

ваших мальчиков. И, конечно же, каждая буква Морского Кодекса будет

соблюдаться.

— Буквы, да, — произнес тихий голос рядом с Пазелом. — Но не слова.

Пазел обернулся. Рядом с ним стоял самый маленький смолбой, которого он

когда-либо видел. Его голова, обмотанная выцветшим красным тюрбаном, едва

доставала Пазелу до плеча. Его голос был тонким и довольно писклявым, но в

беспокойных конечностях чувствовалась быстрота, а в глазах — острый блеск. Он

посмотрел на Пазела и насмешливо улыбнулся.

— Ложь, — сказал он. — Если он религиозен, то я — пупырчатая жаба.

Просто подожди и увидишь.

Роуз похвалил соррофранские верфи, пожелал императору долгой жизни, и на

этом его маленькая речь закончилась. Никто не аплодировал, но и не шипел и не

бросал камни: как они могли, когда им только что напомнили, во имя кого плыл

«Чатранд»? Толпа уже выглядела смирившейся, и Пазел предположил, что это

75

-

76-

было все, на что надеялся капитан.

С прихрамывающим Роузом во главе, группа покинула помост и направилась к

трапу, в то время как над ними трубы возобновили свой какофонический рев.

Перекрывая шум, Фиффенгурт снова заговорил с мальчиками:

— Хорошо, ребята, кто на завтрак? Компания капитана обедает в кают-компании, но у нас есть свой собственный небольшой приветственный пир на

жилой палубе. Пойдем, поедим, пока горячо.

Дернув головой, он направился к трапу. Мальчишки заколебались. Один или

двое выглядели так, словно могли сделать последний рывок к свободе. Фиффенгурт

оглянулся через плечо, остановился и вернулся к мальчишкам.

— Ну, ребята, так дело не пойдет. Вы все подниметесь на борт этого корабля.

И бояться нужно только тем, кого мы свяжем, как цыплят, и понесем в мешке. А