болезни, последний мочится во сне, как младенец, что недопустимо там, где гамаки
подвешены один над другим.
Так много дел в Этерхорде. Нам нужны новые ключи от ворот между отсеками
первого класса & остальной частью корабля — Денежных ворот, как мои мальчики
уже их называют. И нам понадобится мастер по пианино: глупый стюард в салоне
первого класса открутил крепления, чтобы натереть пол воском, & не подумал
закрепить их, когда мы выходили из порта. Естественно, первая же большая волна
бросила старый инструмент — вместе со столами, стульями & плевательницами —
на доски, как бревна со спуска. Пианино ударилось с шумом, похожим на звон
колоколов апокалипсиса. Часы, которые я провел бы с Аннабель, будут потеряны
из-за этой глупости, но дети пассажиров первого класса должны свободно бегать за
своими воротами, не опасаясь сброда, а дженты первого класса должны иметь свою
обеденную музыку.
Глава 12. БИТВЫ С ДЫМОМ
Пазел и Нипс сломя голову мчались по жилой палубе, перепрыгивая через
рундуки, лавируя между гамаками, ящиками и десятками усталых матросов. Этим
утром у них было два часа свободы, после двенадцати в темном и вонючем трюме, и они не собирались терять ни секунды. В полдень корабль пришвартовался в
Этерхорде, если верить словам сверху. Сейчас смутные слухи передавались от
матроса к матросу, с палубы на палубу. Из всех этих криков Пазел понял только
одно: наверху что-то происходило.
— Держу пари, они приведут этого посла, — фыркнул Нипс, когда они
добрались до главного трапа. — Вот почему нас наконец-то отмыли — обезвошили, 100
-
101-
я имею в виду. Вот почему мы в новой одежде.
Они поднимались по трапу, выглядя очень похожими: их головы были
выбриты, а тюрбан Нипса — конфискован.
— Ты видел каюту посла? — спросил Пазел. — Дасту говорит, что на самом
деле это четыре комнаты в одной!
— Пять! — возразил Нипс. — Я никогда не говорил тебе, верно? Пейтр
прокрался к нам прошлой ночью. Там есть главная комната, где можно посидеть, поесть и все такое, с большими картинами в золотых рамах, заводным органом, который играет триста песен, и кожаной обивкой на стенах, чтобы было тепло. Ты
почти не слышишь море, приятель! Затем есть каюта для Исика и его леди, еще
одна для девушки — говорят, она хорошенькая, — ванная, достаточно большая для
быка, и последняя крошечная комнатка из стекла, выходящая прямо на кормовую
галерею и нависающая над волнами, с кроватью под окном для дневного сна.
— Пять комнат, — сказал Пазел, качая головой. — Что, ради всего святого, он
может сделать с таким большим пространством?
Нипс сказал, что у него есть идея, что посол мог бы делать, но он не успел
уточнить: в этот момент воздух разорвал оглушительный шум. Это был не тот звук
трубы, которого они ожидали; на самом деле он не был похож ни на что, что они
когда-либо слышали: визг гиганта, который мог бы издать измученный ребенок, если бы он был размером со слона. На мгновение все остальные голоса на
«
они начали подниматься еще быстрее.
Когда они приблизились к верхней палубе, крики людей возобновились, более
громкие и встревоженные, чем раньше. Наконец Пазел высунул голову из люка № 4
на ослепительное послеполуденное солнце.
И у него перехватило дыхание. Корабль стоял всего в нескольких ярдах от
берега, пришвартованный на просеке между двумя лесами мачт, которые
бесконечно изгибались на север и юг. Это была Королевская набережная, поразительно глубокий канал, прорезанный прямо у подножия императорской
Пальмовой площади, от которой сотни доков простирались длинными, тянущимися
к морю пальцами. Тесно сгрудившись вокруг каждого из них, покачивались
всевозможные корабли: каботажные суда, траулеры, лоцманы, сигнальные корабли, рудовозы со свинцовым днищем, обтекаемые нунфиртские джавелины с носами в
виде головы грифона, торговые суда из Опалта, напоминающие плавучие чайники, серые ланкеты, нунеккамеры с фарфоровыми куполами, китобои, охотники на
тюленей, шлюпы. Дальше всех, на голубом кусочке залива Этерхорд, Пазел увидел
имперские военные корабли на якоре, между которыми постоянно сновали
похожие на муравьи транспортники.
— Отойди в сторону! — прошептал Нипс, толкая снизу. — Я ничего не вижу!
Мальчики вскарабкались на палубу — и тут звук раздался снова, громкий и
яростный. Развернувшись, они увидели сцену ужаса. Над толпой испуганных
людей возвышалось чудовище в цепях, сутулый гигант с желто-коричневой
101
-
102-
шкурой, похожей на шкуру какого-то странного носорога. У него были длинные
бородавчатые уши, челюсти, которые могли бы перекусить брус надвое, и руки
