Заговор Красного Волка полностью

за несколько дней, повесили пиратов и превратили всех нас в смолбоев.

— И ты больше никогда не видел свою семью?

Нипс энергично поскреб петлю.

— Не, видел. После того, как империя захватила Соллочстал. Мы причалили

на один день, я убежал и увидел бабушку и моих дядей. И мою младшую сестру: она была так рада меня видеть, что уронила целую корзину рыбы. Но арквали опять

схватили меня в ту же ночь. Сказали, что взяли бы жемчуг за мою свободу, если бы

я попросил, но не могут поощрять побеги. Бабушка Ундрабаст хотела сражаться с

ними, но я заставил ее остановиться. И теперь она тоже мертва. Наступила на еж-кобру, можешь в это поверить? Раб соллочи сказал мне об этом в прошлом году. Он

115

-

116-

слышал, как она смеялась перед смертью: « По крайней мере тот, кто, наконец-то, добрался до меня, был одним из нас. Не грустите!»

— А как насчет братьев? — спросил Пазел. — У тебя есть какие-нибудь?

Когда Нипс не ответил, Пазел поднял глаза. К своему великому удивлению, он

увидел, что Нипс пришел в ярость.

— Просто не говори со мной о братьях, — сказал он.

Значит есть, подумал Пазел, но не произнес ни слова.

Через мгновение Нипс сказал:

— Твоя очередь. Семья.

Пазел рассказал ему о дне вторжения, о том, что с тех пор он ни разу не видел

свою мать и сестру.

— Но Чедфеллоу, тот доктор, о котором я тебе рассказывал, говорит, что они

живы. Он очень любил мою мать.

— Тогда где же она?

— Он бы не ответил, даже если бы я спросил. Но он сказал, что собирается их

увидеть. И я думаю, что он действительно хотел мне помочь.

Нипс прищурился на солнце:

— Ну да. Тот самый чувак, который подсыпал тебе какую-то гадость в чай.

Который заплатил этому придурку боцману, чтобы тот бросил тебя в Соррофране.

Который скакал по мысу, крича, что ты должен прыгнуть с корабля. И который так

и не удосужился сообщить твоей семье, что Арквал собирается вторгнуться в

Ормаэл. Я что-нибудь забыл?

— Он выкупил меня из рабства, — сказал Пазел.

Нипс рассудительно кивнул:

— Тогда все складывается. Он безумнее пьяной совы.

— Возможно, — сказал Пазел. — Но он кое-что знает — о моей семье, договоре с Мзитрином, и обо всем этом путешествии в Симджу. На этом корабле

есть большие секреты, Нипс.

— Ооооо...

Пазел бросил в него каплю средства для чистки латуни:

— Ундрабаст означает «сломанный палец» на кушали, ты знал это? Я не шучу!

— А Паткендл означает «вонючий смолбой, который мечтает о богатых

девушках». Ты знал это?

Они швыряли оскорбления, жир и тряпки, как никогда счастливые.

Перекладина бешено раскачивалась, но почему-то они больше не боялись. Затем

резкий голос сверху заставил их замереть.

— Это что? Детская площадка? Вы, низкорожденные крысы! Пустая трата

времени и дорогого ма-те-рь-яла!

Это был мистер Свеллоуз, боцман: из всех офицеров, кроме Ускинса, Пазел

больше всего не любил именно его. Налитые кровью глаза уставились на них

сверху вниз: ходили слухи, что он сильно пил. Он, хитро ухмыляясь, утверждал, что обладает особыми знаниями о мыслях и намерениях капитана Роуза, но

116

-

117-

раскрывал очень мало. Он был на службе у Роуза двадцать лет.

— Поднимите этих двоих сюда! — рявкнул он вахтенному на корме. —

Паткендл! Смой эту грязь со своих рук! Капитан хочет тебя видеть.

Нипс бросил на Пазела обеспокоенный взгляд. Перекладина пошла вверх.

Мгновение спустя они уже перелезали через поручни.

— Капитан Роуз хочет меня видеть? — встревоженно спросил Пазел. — Зачем, мистер Свеллоуз?

— Рыжий Зверь.

— Сэр?

Свеллоуз посмотрел на него с коварным наслаждением. Он наклонился ближе

и сделал когтистое движение в воздухе:

— Рыжий Зверь! Вот как мы его называем! Просто надейся, что ты не его

добыча, хе-хе-хе!

— Теперь вы можете войти, — сказал Роуз, вытирая перо о промокашку.

Но это была, как он и предполагал, не Имперская почтовая стража. Это был

Ускинс, и его рука сжимала руку Пазела Паткендла, который выглядел так, как

будто его только что грубо встряхнули.

— Прошу прощения, капитан, — сказал первый помощник. — Пробило шесть

склянок: я докладываю, как было приказано. И я обнаружил этого особенно

беспокойного мальчика, ждущего в коридоре.

— Приведите его сюда. Закройте дверь.

Ускинс втолкнул Пазела в дневную каюту Роуза, большую и элегантную

комнату под квартердеком, где капитан не только занимался бумагами, но также

принимал ванну, брился и обедал с приглашенными фаворитами, ставя серебряный

сервиз, такой же старый, как и сам корабль. Первый помощник закрыл дверь и с

ненужной жестокостью протащил Пазела через комнату.

— Чтобы я не забыл, сэр: добрый ветеринар, Брат Болуту, — голос Ускинса

сочился насмешкой, — обратился ко мне сегодня утром. «Мистер Ускинс, — сказал

он, — у меня есть письмо для капитана относительно некоторых особых качеств

крыс на этом корабле. Я также хотел бы сообщить об этом и вам». Затем он начал